НА ФИЛОСОФСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ. Самиздат и КГБ

 

На себе испытав спасительность запрещённой литературы, в 1976 году я организовал со своим товарищем Сашей Зеленцовым религиозно-философско-политический самиздат. Я в качестве как бы главреда разыскивал у друзей и знакомых тамиздатские книги русских религиозных философов и отдавал Саше в «печать». Тиражи по тому времени были большими – сотни экземпляров одностороннего ксерокса в твёрдом переплёте. Будучи парторгом курса я давал однокурсникам читать и распространял русскую философию и политическую литературу вплоть до «Архипелага ГУЛАГа». Господь хранил до времени. С энтузиазмом формировал и свою библиотеку. Но недолго ниточке виться. Летом 1979 года Саша примчался с выпученными глазами и сказал, что его допрашивали в КГБ и спрашивали про меня, посоветовал убрать из дома запрещённую литературу. Я отреагировал вяло. Через несколько дней, подходя к своему дому, вижу Сашу, выкатывающегося из подъезда с двумя неподъёмными чемоданами. Он стал ругаться, что вновь после допроса и что вот-вот приедут ко мне, а моя квартира полна там- и самиздатом, поэтому он покидал, что мог, в чемоданы и нужно ехать куда-нибудь прятать. Я поддался ажиотажу, что бывает редко. По законам детективного жанра мы несколько раз меняли такси в разных местах Москвы (чем, наверняка, привлекали внимание). Привезли чемоданы к моему товарищу Мише Гусеву, который согласился взять их, а затем попозже вечером отвезти другому нашему приятелю. Я просил его, в случае чего, не скрывать, что это мои чемоданы. На следующий день звонит жена Миши и говорит, что он пропал. Как потом выяснилось, не мудрено, что его сцапали. Представьте картину: одетый в туристические лохмотья близорукий бородатый очкарик с двумя неподъёмными чемоданами бродит под окнами нового дома и поминутно смотрит наверх (ждал, когда уйдёт тёща приятеля, и ему подадут знак). Естественно, им заинтересовалась милиция. Через три дня жене Миши звонят из милиции (окажется, что его забрали в тот же вечер), дают ей и его отцу встречу с ним и говорят, что они его больше не увидят (сгноят в тюрьме), если тот не признается, чьи это чемоданы. Миша твердил, что их оставил его слабо знакомый Николай из Ленинграда. Его жена тоже не выдала нас, но со страху сожгла на газовой плите томик «Архипелага ГУЛУГ», который я им дал почитать. По прошествии трёх суток Мишу отпустили и попросили сообщить, когда придёт хозяин чемоданов. Миша звонит мне вечером, мы условились тут же встретиться на станции метро Лермонтовская. В зале я обратил внимание на множество милиции и бестолково толкающихся туда-сюда молодых и не очень людей в штатском. Миша, съезжая с эскалатора, тоже это заметил и дал мне знак не подходить. Мы, не сговариваясь, стали на расстоянии друг от друга, пропустили несколько поездов, когда я нырнул через закрывающиеся двери в уходящий поезд, Миша прыгнул в другой вагон. Я выхожу и кружу по городу, Миша за мной, я иду в сквер, усаживаюсь в полумраке на скамейку в глухом углу, Миша подходит и рассказывает о своих мытарствах. Через минуту на соседней скамейке образовалась компания трёх подвыпивших мужчин, я подумал: неужели они так профессионально и так бессмысленно работают, – нас-то что ловить. Миша рассказал о ежедневных допросах и угрозах, передал мне телефон, по которому я на следующий день позвонил и сказал, что хочу забрать свои чемоданы с литературой.

Меня пригласили в районное отделение милиции. В кабинете начальника отделения за столом сидел человек в штатском, начальник отделения – рядом на стуле. Меня вежливо расспрашивают о чемоданах. Я всё понимаю: мои драгоценные книги никогда не вернут, но их очень жаль, и я пытаюсь использовать хоть какой-то шанс. Спрашивает, зачем мне такая литература. Говорю, что в аспирантуре МГУ по теме диссертации «Проблема человека в неопротестантизме Пауля Тиллиха и экзистенциальной философии Николая Берядева» она мне необходима, в библиотеках её нет, поэтому покупал на чёрном рынке, читать никому не давал. Спрашивают: а зачем политическая литература? Отвечаю, что любознательный и очень интересуюсь, никому читать на давал. (Уголовно преследовалось не хранение литературы, а её распространение). Они удивились, что я учусь в аспирантуре (на следующий день меня из неё и вычеркнули). Предложили написать заявление с описью книг для их возвращения. Опять же, всё понимаю, но иду на уловку со слабой надеждой на чудо. Забавно звучит перечисление майором милиции названий книг, которые человек в штатском записывает в протокол: Николай Бердяев «Истоки и смысл русского коммунизма», Авторханов «Тайна смерти Сталина», «Программа Народно-трудового союза – НТС», Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»… В конце штатский говорит мне, что должен подписать бумагу у начальства, после чего мне всё вернут. Вернувшись, говорит, что начальник уехал, поэтому мне за чемоданами придётся зайти завтра. Завтра в этом же кабинете уже за своим столом сидит начальник отделения, который с равнодушным видом спрашивает: что надо? Я с глупым видом: хочу получить свои чемоданы. – Какие чемоданы? – С моими книгами. – Какими книгами? После нескольких кругов он: вы что, не поняли, что произошло, идите отсюда, понадобитесь, вас вызовут.

Я понял, что хватит дальше мучиться двоедушием, и решил порвать с официозом. Не стал писать каких-либо заявлений, – зачем как-то взаимодействовать, если уже не считаю себя членом КПСС. Но когда перестал «ходить в партию», партия стала ходить ко мне. С моим выходом у них образовался большой скандал. Я был секретарём партийной организации курса, неплохо учился, меня рекомендовали в аспирантуру, – в общем, человек заметный, не смикшируешь. По уставу КПСС при исключении требовалось моё присутствие, без меня откладывают два раза и только на третий могут исключить без меня. Так повторялось на каждом уровне рассмотрения персонального дела: партком философского факультета, партком МГУ, районный комитет КПСС. Перед каждым уровнем ко мне посылали переговорщика, чтобы договориться исключить по-тихому. Сначала прислали моего товарища однокурсника Женю, аспиранта по историческому материализму. Он говорил: не дури, ты талантливый учёный, тебе нужно преподавать и заниматься наукой, как же ты думаешь без партии! Говорю: как-нибудь обойдусь, с философией в особенности. Он удивляется: ты что, коммунистический режим на века, а ты так недальновидно себя ведёшь. Думаю: вполне дальновидно, говорю, что недолго осталось ждать. Он очень удивился. Сейчас Женя доктор наук и заведует кафедрой на философском факультете МГУ. Потом приходил молодой доцент, увидел книги на полках, портрет Солженицына на стене, говорит: понимаю ваше умонастроение, но надо в партии хорошим людям делать хорошее дело. Говорю: дальше без меня.

 

 В конце приходит старая большевичка – член партийной комиссии горкома, – это такой «орган партийной совести». Сначала ведёт себя чрезмерно доброжелательно, гладит по головке маленьких детей, расспрашивает о житье-бытье, вопрошает: как же вы, такой успешный, уходите от всего непонятно куда, вам же партия столько дала, почему вы в неё даже не приходите. Говорю: зачем, если себя не считаю. Она: ну придите, партбилет, хотя бы сдайте. Я: да вот он, и вынимаю из стола. Она: как же, вот так, прямо здесь? Я: а почему нет. Тогда она: какой он (партбилет) у вас ухоженный, значит берегли. Я: да просто в обложке лежал. Когда благонравные темы исчерпались, она стала озираться и в моём кабинете увидела иконы. Завопила сразу: вот в чём дело, да вам не место в партии. Я: да я о том же. Бранясь на ходу, уже у лифта обернулась к снующим детям и взвизгнула: и всё-таки они будут с нами. Подумал: бедная, одной ногой в могиле, пора бы о душе подумать. Происходило это в 1979 году.

 

ВСЯ ЖИЗНЬ ВПЕРЕДИ #филос80

  

Драматическая пропедевтика

 Только в Москве в двадцать три года я впервые испытал острейшее чувство возвращения на подлинную Родину: родился в глухой белорусской деревне, с пяти лет жил в Риге, учился в мореходке, ходил на разных флотах по разным странам, служил на Балтийском флоте. Всё прежнее было скитальчеством по чужим краям — и духовным, и пространственным, и только сейчас я ощущаю своё — родное. Это как возврат в материнскую утробу, которую не помнишь, но которую генетически знаешь. В студенческом общежитии философского факультета МГУ впервые в жизни (надо сказать — и в последний раз) каждый день я просыпался с ощущением счастья. Хотя это были только самые первые шаги. Некоторые осмысления происходящего записал.

 10.01.72

Что необходимо, чтобы человек мог добиться задуманного?

– Сила воли.

– Здоровые моральные качества.

– Развитый интеллект.

Которые позволят:

– усвоить знания основ, теории;

– понять действительность вокруг себя, сложившуюся ситуацию;

– выработать навыки, умение применять знания на практике.

 Я считал себя убеждённым коммунистом (что-то вроде еврокоммуниста — по-другому я не мог себя сознавать, ибо другого мировоззрения в огромной стране и в помине не было), но считал, что верную теорию неверно строят. Поэтому решил получить образование на отделении научного коммунизма и стать генеральным секретарём ЦК КПСС — чтобы наконец строить «настоящий» коммунизм. В выходные дни, когда друзья гоняли в футбол, я штудировал классиков. Многое уже начинало вызывать сомнения.

 9.06.73

Зачастую ненормальные отклонения от провозглашённых принципов мы склонны объяснять «чудачеством», конкретным извращением конкретной личности или привыкаем к этому и со временем вообще не замечаем ненормальностей. Более того, даже видя их, выдумываем несуществующие, но поверхностно-убедительные оправдания, а то и просто лицемерим, самообманываясь и обманывая других. А они, может быть, являются симптомами болезни всего общественного организма.

30.06.73

В литературе ненормально много конъюнктурно-деляческого, спекулятивно-псевдонародного. Критика? Больше поверхностное скакание. У основной массы пишущих больше не истинного патриотизма, а бездумного ура-патриотического пафоса.

30.06.73

Историческое развитие в борьбе противоположностей добра и зла, нового и старого… Но кроме уяснения себе неизбежности и объективности процесса, кроме его беспристрастного изучения необходимо чувство причастности. Необходимо понять, что объективный ход событий в конечном счёте является творением людей. Необходимо найти и своё место в этом процессе. Необходимо с мудрым видением хода истории чётко определить своё место в ней: носителем каких идей, какой из тех противоположностей в конечном счёте окажешься ты.

 Нынешние поколения, к счастью, уже мало сознают, насколько ложным мировоззрением нас пичкали с детства, насколько прочны были завесы, перекрывавшие доступ к главным ценностям жизни: к вере в Бога, к реальной истории своего Отечества, к подлинным идеалам и ценностям… До августа 1991 года во всех вузах страны все выпускники на всех специальностях второй госэкзамен сдавали по научному коммунизму — квинтэссенции коммунистической идеологии. Кому в жизни понадобился этот маразм, который испарился в 1991 году?! Все научные коммунисты мигом превратились в политологов, исторические материалисты — в социологов, диалектические материалисты — в метафизиков, научные атеисты — в религиоведов. Кстати, до конца восьмидесятых годов Книга Книг — Библия — была запрещена к продаже даже в храмах… Десятилетиями патологические коммунистические абстракции, не имеющие никакого отношения к реальности, вбивали в головы всех жителей СССР (с большей или меньшей интенсивностью — во всех коммунистических странах). Потому они и испарилась вмиг в 1991 году безо всякого насилия. Но скольким они запудрили мозги?! А скольких соблазнили участвовать в идеологической вакханалии?! При поступлении на философский факультет МГУ нам сразу объяснили, что это идеологический факультет. Соответственно, кто поумнее — шли на отделение философии, а кто попроще — нацеливались на партийно-государственную карьеру и шли на отделение научного коммунизма. Хотя и на философском отделении собственно философию можно было изучать только на кафедре зарубежной философии. Остальные кафедры назывались: диалектического материализма, исторического материализма, истории марксистско-ленинской философии, марксистско-ленинской этики, марксистско-ленинской эстетики, научного атеизма. На кафедре философии народов СССР великая русская философия полностью отсутствовала, изучались только «философы»-материалисты-атеисты. Показателен вопрос на экзамене по философии: «Устройство глаза по Сеченову». Конечно, абсурдность «единственно верного учения» большинство сознавало. С нами делились старшекурсники: «Что такое марксистская философия? — Это когда в тёмной комнате ловят чёрную кошку. Что такое марксистско-ленинская философия? — Когда в тёмной комнате ловят чёрную кошку, заранее зная, что её там нет. Что такое научный коммунизм? — Это когда в тёмной комнате ловят чёрную кошку, заранее зная, что её там нет, и каждые пять минут кричат: ура, поймали». Детишки, конечно, изначально реагировали на пропаганду адекватно. Рассказывали, что дети периодически спрашивали: «А кто такой Слава КПСС? Почему о нём везде пишут?» Мою маленькую дочь я вёз на такси с её подругой, Варюша, увидев пятиэтажный плакат с Марксом — Энгельсом — Лениным, возопила: «Смотри, смотри, Достоевский, Толстой, Ленин».

14.09.73

Прекратить действовать. Наука, наука и ещё раз наука. Только здесь я имею шанс найти себя. Зачем лезть туда, где можно добиться конкретных результатов и нельзя добиться результатов в итоге. Каждая победа потребует колоссально много энергии, времени, а результат окажется промелькнувшим явлением. Я не согласен с официальным мнением, т. К. где начинается это согласие (соглашательство), кончается наука. Вооружиться знаниями, разобраться в действительности, и только затем попытка решения стоящих задач на совершенно ином уровне. Но практика и теория неразделимы. Одно из другого, одно дополняет другое. Нужно стремиться не скатываться к голому практицизму. Но это не значит, что из-за боязни крайностей нужно отречься вовсе от практической деятельности. Главное — подчинить каждодневную деятельность высшему обобщению, познанию, научению. 

Радости обретения и боли самосознания

 К третьему курсу философского факультета МГУ я (недавний моряк торгового и рыболовецкого флота и матрос-офицер Балтийского военно-морского флота) полностью переосмыслил свою жизненную позицию, в результате чего решил продолжать учёбу на отделении философии, а не научного коммунизма. Изучая философию, скоро проделал путь, традиционный для русской интеллигенции: от марксизма — к идеализму и к Православию. Раскрываясь литературе, музыке, живописи, открыл для себя и природу Подмосковья, будто узнал свою прародину. 

Во второй половине 70-х годов в Калуге сложился неформальный кружок людей, обсуждавших философские, религиозные, исторические, культурные и политические проблемы, запрещённую тогда литературу — «самиздат», читавших друг другу свои собственные писания. Входили туда писатели, поэты, философы, богословы, историки (многие ещё были тогда студентами) из Москвы, Калуги, Обнинска, Екатеринбурга.

Ни политикой в прямом смысле этого слова, ни диссидентством — правозащитным движением — эти люди вовсе не занимались. Целью их было осмысление жизни, окружающей действительности, творчества. По-иному на это смотрело КГБ. Калужские блюстители госбезопасности решили раскрыть крупный антисоветский заговор, во главе которого стоял морской офицер (один из членов кружка — Дмитрий Марков — действительно когда-то служил на флоте). В 1982 году был арестован и осуждён на два года за распространение антисоветской литературы Анатолий Верховский. По его делу начались повальные обыски.

Огромные органы безопасности огромной страны занимались тем, что выслеживали и гоняли совершенно безопасных талантливых молодых людей, в результате профукали страну…

 

К третьему курсу, я считал себя православным христианином, но меня выбрали секретарём партийной организации курса. Размножал и распространял религиозную литературу, не очень таясь, давал читать «Архипелаг ГУЛАГ», не скрывал свои взгляды. Непонятно, как это мне сошло с рук, — Господь хранил! Несуразное сочетание функционера-диссидента и безнаказанности вызывало недоумение и на курсе. Как-то один из сокурсников высказался в том духе, что нужные люди внимательно наблюдают за мной, а на курсе же половина считает, что я из КГБ, а другая половина — что я из ЦРУ.

Душа утончалась, а официальная жизнь вокруг становилась всё более чуждой. Росла мучительная пропасть между внутренней жизнью и внешней. Из-за такого раздвоения временами я был на грани нервного срыва. Стало болеть сердце. Майя Захаровна со своими друзьями-врачами установила, что это невроз от нервного и психического перенапряжения, прописали курс успокоительных средств, и я привёл себя в порядок. Мучительно искал возможности привести свою жизнь в соответствие с внутренним настроем. Мне становилось тоскливо от бессмысленной учёбы. Я начал искать иной, настоящей мысли, философии.

 

Первые самостоянья

 

Обретение веры безмерно расширило горизонты. «Открытие», что в мировой философии нет ни одного крупного философа-атеиста, убедило в том, что подлинной может быть только философия религиозная. Я с упоением приобщился к великой традиции мудрости. Первоисточниками моих собственных философских исканий были Платон и Библия — Афины и Иерусалим. Я должен был осознать себя в бытии и в истории, сложились параллельные линии интересов: метафизика и историософия. На кафедре истории зарубежной философии изучал европейских мыслителей. Тема курсовой работы — «Монадология Лейбница». Как ни странно, этот рационалистический текст открыл мне многое нерационалистическое — может быть, своей логичностью и эстетичностью. Следующая курсовая была по протестантскому теологу Паулю Тиллиху, тема диплома: «Проблема отношения философии и теологии в неопротестантизме Пауля Тиллиха». Но основным интересом была русская философия, не существовавшая для философского факультета МГУ. В учебном плане кафедры истории философии народов СССР не присутствовало ни одного русского философа, изучались «философские» взгляды учёных-натуралистов, медиков. Я же сознавал, что русские философы совершили грандиозный прорыв, по сравнению с которым европейские осуществляли обработку тылов — систематизировали, классифицировали те смыслы, которые выводила из небытия в бытие русская мысль.

Написание диплома было для меня своеобразной школой отстаивания собственных творческих принципов. Оппонент диплома — профессор Юрий Константинович Мельвиль, руководитель кафедры истории зарубежной философии, один из факультетских интеллектуалов, спросил у меня, почему в дипломе слово «Бог» пишется с большой буквы. Мне свои убеждения пришлось объяснять сциентистскими приёмами, ибо профессора этой кафедры считали себя подлинными учёными, в отличие от марксистских кафедр факультета. Я завёл речь о том, что понятие «Бог» употребляется в двух языковых традициях. В атеистической традиции это понятие обозначает несуществующий предмет, поэтому и пишется с маленькой буквы. В теистической традиции это понятие обозначает Личное Существо, более того — Абсолютное, то есть единственное в своём роде, поэтому — с заглавной буквы. Так как тема моего диплома описывает теистическую традицию, то в её рамках писать слово «Бог» с маленькой буквы было бы неграмотно. Безграмотный подход седовласый профессор принять не мог, поэтому вынужден был оставить меня на этот счёт в покое. Следующая идеологическая претензия касалась классиков марксизма-ленинизма. В ту пору любые труды должны были включать цитаты из триптиха Маркса — Энгельса — Ленина. Понятно, что приходилось долго обосновывать вездесущность классиков и притягивать за уши их тексты. Я пошёл другим путём: вляпал в конце каждой главы диплома цитату классиков марлена на религиозную тему. На это мне оппонент указал, что приведённые цитаты не имеют отношения к тексту диплома. Я с радостью их убрал вовсе, а учёный муж молча проглотил это — очевидно, времена и идеологические нравы уже смягчались. Высокую оценку моего диплома отстояла научный руководитель доктор философии Тамара Андреевна Кузьмина. К ней я обратился потому, что она читала замечательный спецкурс по философам ХХ века, в том числе русских религиозных философов. Познакомившись с моей курсовой, она сказала, что понимает и уважает мой настрой, будет помогать, хотя с такими взглядами мне дальше будет трудно. После окончания университета мы стали близкими друзьями и много вместе пережили, и переосмыслили.

 

В конце обучения в МГУ меня вызвали в университетский партийный комитет для беседы с очень солидным человеком. Внешностью он напоминал разведчика Абеля. Сказал, что его ведомство набирает выпускников для продолжения трехгодичной учебы в Подмосковье и дальнейшей важной государственной работы за границей, при полном обеспечении семьи. И что он просит меня как секретаря студенческого партбюро дать характеристики кандидатам. Я говорил обо всех только положительное, употребляя профессиональную психологическую терминологию, которую усвоил у талантливейшего психолога Майи Захаровны Дукаревич. Некоторые мои однокурсники стали разведчиками. В конце длительной беседы «Абель» спросил: а как, Виктор Владимирович, вы относитесь к тому, чтобы самому пойти учиться на ответственного государственного работника? Я сказал, что подумаю. Как я понял, это какая-то из спецслужб вербовала кадры для внешней разведки. Сразу же позвонил Майечке и попросил описать мне какой-нибудь легкий психиатрический диагноз, чтобы, с одной стороны, не мобилизовали в разведку, с другой же — не загребли в психушку. Затем позвонил «Абелю» и сказал, что начинаю курс лечения какого-то устойчивого невроза. Он вежливо попрощался, и больше с этими предложениями не докучали.

Меня приняли в аспирантуру кафедры зарубежной философии с темой кандидатской диссертации: «Проблема человека в неопротестантизме Пауля Тиллиха и экзистенциализме Николая Бердяева». Но через несколько месяцев мне сказали доверительно, что был крутой звонок из КГБ, после чего по-тихому вычеркнули из списка аспирантов с негласным запретом работать по профессии.

 

Среди множества допросов в КГБ запомнились встречи с «добрым» следователем майором Гусевым, который вёл интеллектуальные беседы, конечно же, в интересах своего ведомства. Однажды он выразил «удивление»: как я, судя по всему, умный и талантливый человек, могу верить в Бога. Ответил, что в истории мировой философии нет ни одного атеиста, все крупные философы так или иначе были людьми с религиозным мировоззрением. Он назвал ряд имен, которые в советских энциклопедиях относили к философам — атеистам-материалистам. На что пришлось указать, что те, кого у нас считают атеистическими философами, сами не сознавали себя философами, и современники не считали их таковыми; это были естествоиспытатели, медики, экономисты, в лучшем случае публицисты или политические мыслители, фиксирующие свои размышления в письмах, дневниках или статьях. Гусев: а Энгельс и Маркс? Я: ни они не считали, ни их не относили. Гусев: а кто же они в таком случае? Я: Энгельс — талантливый публицист, Маркс — в лучшем случае талантливый экономист. Гусев: а Ленин? Пришлось рассказать, что «Материализм и эмпириокритицизм» Ленина представляет собой сплошную ругань по поводу цитат из работ второстепенных философов Маха и Авенариуса, а «Философские тетради» — это конспект некоторых работ некоторых философов, по большей части не первого ряда, с которыми сорокачетырёхлетний Ленин впервые познакомился. Собственно ленинское — это множество подчеркиваний, различных значков на полях типа «нота бене», но более всего — разнообразных бранных слов. Так что Ленин (по логике имел в гимназии четвёрку) не подавал признаков философского мышления, а был гениальным политиком. То соображение, что это — гениально беспринципный политик-людоед, я оставил при себе… Однажды следователь Гусев огорошил меня: мы же с вами — православные. На моё недоумение он пояснил: ну, они там — католики и протестанты, а мы, русские — православные; только вы верующий православный, а мы православные атеисты… В посткоммунистическую эпоху раскрылся другой смысл этого определения…

 

К середине семидесятых оформились мои творческие интересы. Осенью семьдесят пятого я попал в больницу и до окончательного диагноза ситуация казалась удручающей. Поневоле приходили мысли о скоротечности всего земного, о встрече с вечностью, о жизни, которая проходит в суете, в ожидании самого главного, чего можно так и не дождаться. Жена Ляля Андреева была беременна, и как-то утешало, что нечто от меня здесь останется после меня. Только касание пограничной ситуации спрессовало время и энергию. В многолюдной больничной палате днём было невыносимо от гама, мужики с нетерпением ждали ночи, чтобы пить и играть в карты. Из-за непрерывных приставаний с назойливыми «разговорами» и предложениями выпить было невозможно сосредоточиться ни на минуту. Отказ разделить общую «трапезу» вызывал агрессию. Спасительная мысль: я выхлопотал у заведующей отделением для написания курсовой одиночную палату, которую держали для душевнобольных, иногда привозимых на лечение в терапевтическое отделение. От меня сразу же все отстали — что взять с чокнутого. Через окно пятого этажа на бинтах я поднимал книги, которые мне приносила Ляля. Обложил себя книгами, как лекарствами, читал по двадцать часов в сутки. Больше всего захватили первые главы Библии — о сотворении мира, «Тимей» Платона и «О свободе» Шеллинга. Глубочайшие смыслы соединились на какой-то неисповедимой глубине и вызвали сильнейший творческий катарсис. Спал часа по два-три, в голове всё время крутились метафизические жернова. Думал: вот наконец достиг подлинного творческого прояснения, которое и будет всегда. Но ни жизненные обстоятельства, ни я сам (рефлекторно опасался не выдержать и свихнуться) не позволили больше достигнуть подобного сверхнапряжения. Метафизическая установка сформировалась навсегда, а зачерпнутых тогда смыслов и образов хватило для разработки на всю жизнь.

Концепция «Творения — грехопадения» явилась в одночасье, а также и основные замыслы книги «Под сенью Креста», которую удалось закончить и издать через двадцать лет. Явленное зафиксировал на одной странице. Метафизические проблемы никогда не были для меня предметом только теоретического интереса. Важно было знать, как сотворены мир и человек, что есть Крест и Голгофа Бога и человека, в чём свобода, откуда и почему в мире зло, в чём смысл последних времен — апокалипсиса и эсхатологии, чтобы понять, как мне жить и как быть. Богословские и философские смыслы — это ключи, которыми можно открывать мировые тайны. С увлечением использовал эти ключи для прояснения проблем в других областях: в обществе, истории, науке, искусстве, литературе. С годами осознал, что продолжаю некую незримую эстафету русской философской мысли, хотя и не ставил перед собой такой задачи. Нередко сталкивался с тем, что начинал самостоятельную разработку интересующих проблем именно с той стадии, на которой её закончили Владимир Соловьев, Николай Бердяев или Сергий Булгаков. Собор русских философов в вечности повелительно отзывался в нашем разорванном времени.

 

После того как в 1978 году я вышел из КПСС, меня КГБ изгнало из аспирантуры философского факультета МГУ и негласно наложило запрет на профессию: о работе преподавателем философии или научной деятельности не могло быть и речи. Чтобы кормить детей, я, используя опыт командира студенческих стройотрядов, организовал несколько строительных бригад сезонных рабочих — шабашников.

Конечно, шабашка была тяжёлой платой за свободу. Я чувствовал себя, как пианист, который каждый день обязан играть на фортепиано, но каждый день вынужден колоть дрова. На шабашке я существовал в непрерывной депрессии, особенно от вынужденного общения с номенклатурными работниками. Но спасали книги (читать можно было только ночью или в дороге) и дневник самосознания, с которым не расставался и куда вписывал философские грёзы, приходящие в самых неподходящих ситуациях. Тяжким для меня трудом я приобретал шесть-семь месяцев свободы, творчества и жизни с семьей. Приобретал, конечно, и здоровье, налитую бронзовую мускулатуру — от тасканий вёдер с бетоном.

Впечатления, полученные в бесконечных поездках, становились предметом размышлений. Прогнивший режим держался по инерции и как-то отдельно от людей, которые всё больше жили своей жизнью, по необходимости лишь произнося идеологические пароли. Уже в конце семидесятых годов я был уверен в недолговечности коммунистического строя.

 

 

Владимир СОЛОВЬЕВ ОШИБКИ И ПОДЛОГИ В СЛЕДСТВИИ ПО ЦАРСКИМ ОСТАНКАМ. Части 8 И 9. Заключение

 

VIII. Новейшие исследования «альтернативных экспертов»

С момента официального вскрытия захоронения «екатеринбургских останков» в 1991 году, мощи святых царственных страстотерпцев подвергаются гонениям, причём не только со стороны открытых врагов царской семьи, но и многих православных людей, искренне почитающих императора Николая II.

Почему так произошло? Слишком много «адвокатов дьявола» злословило и злословит сегодня на мощи святых царственных страстотерпцев, выдумывает всё новые и новые препятствия для их признания. 

К сожалению, у невежественных людей существует примитивное понимание того, чем являются святые мощи. Почитание мощей праведников имеет, прежде всего, нравственно-назидательное значение. Святые останки служат для христиан напоминанием о личности Божьего угодника, о его жизни и делах. Широко распространено мнение о том, что раз это мощи, то они немедленно по желанию толпы должны совершать чудеса. Все остальное, по утверждению невежд — «подделка и обман». История повторяется. Примерно так же, как и сегодня, богоборцы-коммунисты показывали верующим вскрытые мощи и говорили, что если сейчас же немедленно не произойдет чуда, значит это не мощи, а «обман» Церкви и мощи «ненастоящие». Когда поэта Данте спросили, какое самое удивительное чудо христианства, он ответил: «То, что оно завоевало многие народы и сердца без чудес».

Вспомните, как сказано в Евангелии: «Проходящие же злословили Его, кивая головами своими и говоря: Разрушающий храм и в три дня Созидающий! спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди с креста» (Мф. 27:39).

Божественные чудеса не происходят на потеху толпы. Это тайна великая. Сначала искренняя вера, а потом уже чудеса.

В последние годы в прессе активно выступает группа людей, составивших как бы «альтернативную экспертную комиссию», занимающуюся самостоятельными исследованиями, связанными с гибелью и посмертной судьбой царской семьи. В этом нет ничего плохого, если целью является установление истины. В том же случае, если «альтернативная комиссия» ставит перед собой только цель, во что бы то ни стало отвергнуть святые царственные мощи и уничтожить выводы официального следствия, то доверия к ней очень и очень мало.

Кратко остановлюсь на некоторых исследованиях, связанных, в основном, судебной медициной и стоматологией. Они в последнее время у всех на слуху. Сразу должен предупредить, что о позиции нынешнего следствия по отношению к «альтернативным экспертизам» мне известно немного, поскольку сведения о нём с ноября 2015 года я получаю только из открытых источников и публикаций в прессе.

Отрезанные головы

Основной оппонент следствия – специалист по вопросам судебной медицины кандидат медицинских наук Юрий Алексеевич Григорьев, издавший книгу «Последний император России. Тайна гибели», автор множества статей по тематике гибели царской семьи. У него много достижений, но некоторые «ляпы», как говорится, ни в одни ворота не лезут.

Взять, например, доказательства версии об отделении голов от тел у членов царской семьи. Достаточно одной цитаты из упомянутой книги Ю.А. Григорьева, чтобы понять насколько некорректно и примитивно автор относится к историческим источникам:

«Брусьянин ни при каких обстоятельствах не убежал бы с поста от того, что мимо него пронесли накрытое простыней тело убитого. Самое большее — сделал бы несколько шагов назад или в сторону. И не потому, что испугался трупа, а чтобы не мешать и не испачкаться кровью. Но когда он увидел, что прямо на него идет кто-то с человеческой головой в руке — ТАКОЕ нормальному человеку выдержать трудно. А могло быть и так, что кто-то нес две головы сразу. За волосы. Да еще, подходя к Брусьянину, поднял руки, чтобы свет фонаря упал на головы и Брусьянину было лучше видно. Да еще окликнул Брусьянина: смотри, что у меня в руках!.. Такую сцену даже представить нелегко. А вынести — и того сложнее. Тут не просто попятишься от ужаса. Тут бросишь винтовку и с воплем убежишь куда глаза глядят. Что Брусьянин и сделал. Убежал на задний двор. Подальше. Чтобы не видеть больше ничего подобного».

Что это? Анализ серьезного судебного медика или вопли автора бульварного романа, рассчитанные на истеричную публику? Автор что, знаком был с Брусьяниным и тот рассказал ему эту страшную историю? Нигде, ни в книге следователя Н.А. Соколова, ни в материалах его уголовного дела ничего подобного нет. Может быть, что-то подобное есть в воспоминаниях участников событий, связанных с расстрелом царской семьи? И там ничего нет. Откровенные выдумки. Вдобавок ко всему, целиком или фрагментарно черепа всех 11 человек находятся в двух захоронениях, обнаруженных в районе Поросенкова лога, шейные позвонки не повреждены, то есть головы погибших никто не отчленял.

Как говорится, комментарии излишни!

О торфяном болоте

Еще один «убийственный» довод, приведенный Ю.А. Григорьевым, заключается в том, что останки всех 11 человек, пролежав длительное время «в болоте» подверглись торфяному дублению, а из костей, подвергшихся торфяному дублению извлечь генотип нельзя. Отсюда следует два вывода – или эксперты-генетики сделали «фальшивые» заключения по «екатеринбургским останкам», выдав неизвестно чьи кости за «царские», или захоронили останки 11 человек не в 1918 году, а гораздо позже, например, в 1946 году, поэтому «фальшивые кости» не успели подвернуться торфяному дублению.

Если ознакомиться с выводами ученых, занимающихся образование торфяных болот на Урале, то, по их мнению, торфяники в этой местности образовались в бореальный период, то есть около 10 тысяч лет назад. Небольшой пруд или озеро возле Поросенкова лога – явление рукотворное. По лесу протекал ручей. Во время строительства Уральской горнозаводской железной дороги от Перми до Екатеринбурга в 1878 году путь ручью перегородила железнодорожная насыпь. Водоотвода не сделали до сих пор, вот и получилось небольшое озерцо. Берега его никогда не доходили до мест захоронения «екатеринбургских останков» и торф там образоваться не мог. Обычные лесные почвы. Тем более, вокруг и одного, и второго захоронения растут высокие деревья. После дождя или таяния снегов это место действительно сырое, но состав почвы таков, что никакого «торфяного дубления» просто быть не может.

Выводы Ю.А. Григорьева о ранениях императора Николая II

Юрий Алексеевич Григорьев достаточно подробно описал свой взгляд на характер ранений головы, причиненных Николаю II во время его визита в Японию в 1891 году.

Артефакты, связанные с ранением императора Николая II в 1891 году

 

В отличие от экспертной группы В.Л. Попова, Ю.А. Григорьев серьёзно отнесся к этой проблеме, и его выводы полностью соответствуют действительности.

Стоматологический детектив

Я не могу назвать себя специалистом в области стоматологии, поэтому ограничусь только вопросами, касающимися идентификации останков. С огромным интересом прочитал всё опубликованное Эмилем Гургеновичем Агаджаняном (врачем-стоматологом высшей категории, вице-президентом Стоматологической ассоциации Санкт-Петербурга, членом Европейской ассоциации эстетической стоматологии (EAED), членом Американской ассоциации косметической стоматологии (AACD).

В практике расследования полноценная стоматологическая экспертиза является важным аргументом в идентификации, как живых, так и мёртвых фигурантов уголовных дел.

Классическим примером может служить идентификации трупа Адольфа Гитлера покончившего с собой 30 апреля 1945 года в Берлине. 5 мая 1945 года у Рейхсканцелярии были обнаружены обгоревшие трупы Гитлера и Евы Браун. Тело Гитлера опознано Кетти Хойзерман, являвшейся ассистенткой зубного врача Гитлера. Опознание проведено по сходству зубных протезов, документам о лечении зубов и рентгеновским снимкам черепа и зубов.

Совсем по-другому обстояло дело с медицинскими документами, связанными с лечением членов царской семьи. Все попытки найти в записях о лечении императора, императрицы и их детей данные, пригодные для идентификации останков, не привели к успеху. Следствию известно о том, что члены царской семьи постоянно нуждались в стоматологической помощи. К сожалению, историй болезни в нынешнем понимании, царские лейб-медики не вели. Обязательных сегодня медицинских карт у «царских» стоматологов, просто не было. Членов царской семьи мало интересовало ведение медицинской документации. От лейб-медиков они хотели получить полноценное лечение, а не отчет о выполненных медицинских процедурах. Следствие уделяло огромное внимание поиску медицинской документации в российских и зарубежных архивах. Итог весьма скромен. Данные о стоматологической и иной медицинской помощи не дают нам возможности провести идентификацию останков по медицинским данным.

Большие надежды я возлагал на фиксацию стоматологической помощи, выполненной ялтинским врачом Сергеем Сергеевичем Кострицким. Первое разочарование постигло нас с директором Государственного архива Российской Федерации С.В. Мироненко, в немецком городе Дармштадте, когда мы изучили судебное дело о попытках признания Анны Андерсон великой княжной Анастасией Николаевной. 

В.Н. Соловьев изучает дело Анны Андерсон в архиве г. Дармштадта. ФРГ 1995 г.

В деле о признании самозванки имелось заключение С.С. Кострицкого по Анне Андерсон. С.С. Кострицкому представили слепок зубов А. Андерсон и он дал краткое заключение о том, что зубной аппарат Анны Андерсон не принадлежит великой княжне Анастасии Николаевне. И всё. Никаких пояснений, никаких данных о том, как выглядели зубы великой княжны, никаких указаний на то, какое лечение он проводил.

В 1995 году в Париже я встретился с внуком С.С. Кострицкого – Сергеем Сергеевичем Кострицким. Он рассказал о том, что дед его написал воспоминания на русском языке, но он их никогда не видел.

Привожу выдержки из своего письма на имя первого заместителя Министра иностранных дел И.С. Иванова от 12 апреля 1995 года:

«Уважаемый Игорь Сергеевич! В настоящее время появилась информация о том, что Сергей Кострицкий, родной внук Сергея Сергеевича Кострицкого - лейб-медика, зубного врача семьи императора Николая Второго, живет в Лиме и является послом Перу в Сингапуре.

В кратчайший срок работники Управления по культурным связям МИДа нашли возможность встретиться с Кострицким и выяснить вопросы, связанные с интересующими нас документами.

У Сергея Кострицкого остались архивы деда, которые до сих пор не разобраны. Архивы находятся в семье посла и сосредоточены в Лиме, Париже и Сингапуре. Не исключено, что в архиве Кострицкого могут находится данные о лечении зубов членов семьи Николая II. Эти материалы долгие годы разыскивают все исследователи обстоятельств гибели Николая II. Наличие данных о лечении, зубных формул, могло бы в кратчайшее время снять практически все вопросы, связанные с идентификацией останков. К сожалению, семья Кострицкого плохо ориентируется в русских документах, а их чтение людьми, для которых русский язык не является родным, может затянуть следствие.

Прошу Вас помочь нам в исследовании документов и, при возможности, подключить к этому делу сотрудников МИДа в Сингапуре, Франции и Перу».

Министерство иностранных дел откликнулось на мою просьбу и воспоминания С.С. Кострицкого были изучены. К сожалению, никаких данных, свидетельствующих о лечении зубов членам царской семьи в бумагах С.С. Кострицкого не нашли. Я попросил заместителя министра И.С. Иванова, в том случае, если с бумаг С.С. Кострицкого сняты копии передать их в Государственный архив Российской Федерации. Я считал, что копии воспоминаний переданы в архив, но оказалось, что ошибся.

Единственное косвенное упоминание о состоянии зубов императора Николая II находится в воспоминаниях Л.А. Ренделя, сына зубного врача М.Л. Рендель, лечившей зубы членам царской семьи во время их пребывания в г. Тобольске: «Я вспоминаю, что в губернаторский дом она ездила со своим инструментом, бормашиной и лекарствами несколько раз. Первым пациентом ее оказался бывший царь — Николай Романов. <...> Больше всего поразило ее, как врача, то, что у него был полон рот гнилых зубов».

Многочисленные статьи и «экспертное заключение» стоматолога Эмиля Агаджаняна не содержат в себе материалов, которые могут нас убедить в том, что идентификация царской семьи по данным стоматологии сегодня возможна. Анатомическое строение зубов у каждого человека индивидуально, что позволяет использовать для идентификации сведения о признаках индивида. Сложность только в том, что и с чем можно сравнить? Никаких данных о том, в каком состоянии находился зубной аппарат погибших на момент их смерти в архивных документах, следственных документах Н.А. Соколова и воспоминаниях современников у нас нет.

Работа, выполненная Эмилем Агаджаняном – это научное описание зубного аппарата людей, найденных в двух захоронениях под Екатеринбургом, но не исследование по идентификации. Вне всяких сомнений, работа, выполненная Э.Г. Агаджаняном, высокопрофессиональная и заслуживает внимания следствия. Беда Э.Г. Агаджаняна в том, что его исследования в ряде случаев подвержены эффекту «испорченного телефона». Ему пришлось работать на базе материалов, полученных предшественниками. Например, неправильное толкование В.Н. Трезубовым и В.Л. Поповым вопроса о принадлежности двух зубов «подростку». На самом деле это зубы Анастасии Николаевны. Понятно, что ошибка, допущенная экспертами, в свою очередь, могла послужить причиной неправильных выводов Э.Г. Агаджаняна. Очень трудно определить по фотографиям и рентгенограммам, где прижизненные, а где посмертные разрушения зубов и челюстей. Эксперт должен подержать объект исследования в руках, осмотреть его во всех ракурсах и положениях, изучить, используя лупу, микроскоп и другие приборы. К сожалению, у Эмиля Гургеновича такой возможности не было.

«Экспертное заключение» Э.Г. Агаджаняна и его соавторов – это любопытный познавательный очерк по истории стоматологической помощи в царской России, но не больше.

Эмиль Гургенович Агаджанян нарисовал себе идеальный облик того, в каком состоянии должны были находиться зубы членов царской семьи, если бы он, Эмиль Агаджанян, был царским лейб-медиком. Увы, Эмиль Агаджанян не был царским лейб-медиком и состояние зубов Николая II, императрицы Александры Фёдоровны и царских детей на момент казни было таким, каким его зафиксировали в судебно-медицинских документах на момент обнаружения останков.

Выводы стоматологического исследования Э.Г. Агаджаняна, его попытки идентификации членов царской семьи некорректны, поскольку он сравнивал состояние зубного аппарата не с объективными медицинскими и антропологическими данными, а с некоторыми косвенными признаками. Например, с наличием зубоврачебного оборудования, средств ухода за зубами, числом посещения членами царской семьи стоматолога, затратами на лечение, что не имеет прямого отношения к идентификации.

В 2008 году американским генетиком Майклом Коблом проведено исследование одного зуба Николая II. Генотип зуба полностью соответствовал подобному, выделенному из крови «эрмитажной» рубахи императора. В 2015-2021 годах проведено полноценное генетическое исследование фрагментов черепов от останков всех членов царской семьи. Это исследование в очередной раз доказало, что останки принадлежат семье последнего российского императора. Теперь дело историков объяснять, почему зубы членов царской семьи находились не в самом лучшем состоянии. Следует отметить, что так же мало дают для выяснения состояния зубного аппарата царя некоторые высказывания участников официальных исследований о якобы имевшейся у императора боязни лечения зубов или дентофобии, а также об «отсутствии анестезии в Царской России».

Если к стоматологическим изысканиям Э.Г. Агаджаняна нужно относиться серьёзно, то его выводы относительно идентификации останков путем фотосовмещения или по механизму нанесения ранений императору, а также по ряду других, не имеющих прямого отношения к профессии Агаджаняна, это рассуждения дилетанта и не более.

О некоторых вопросах, связанных с генетическими исследованиями

Полноценные генетические исследования были проведены по всем членам царской семьи и лицам из свиты, захороненным под Екатеринбургом, в том числе и по черепам. Сравнительное генетическое исследование с ныне живущими родственниками проведено по всем останкам, кроме лакея А.Е. Труппа, родственников которого не нашли. Во всех случаях результаты генной идентификации положительные. В прессе иногда мелькала информация о том, что костях скелета № 1, принадлежавшего горничной Анне Демидовой, не обнаружено ДНК, пригодной для генетической экспертизы. Эта информация не соответствует действительности. ДНК не только расшифрована, но и проведено положительное идентификационное исследование с родственниками Демидовой.

Историко-архивные исследования

Данные о гибели и посмертной судьбе царской семьи концентрируются, в основном, в трёх пластах источников. Это следственные дела белогвардейских следователей Намёткина, Сергеева и Н.А. Соколова, воспоминания участников расстрела и захоронения царской семьи и материалы расследования комиссии ЦК КПСС, работавшей в 1960-е годы и созданной по распоряжению Н.С. Хрущева.

Наибольшее доверие вызывают воспоминания очевидцев событий, свидетельствующие о том, что частичное уничтожение и захоронение останков членов царской семьи произошло в ночь с 18 на 19 июля 1918 года  в районе Поросенкова лога.

Долгое время у историков существовали сомнения, все ли «белогвардейские» следственные документы, связанные с посмертной судьбой царской семьи известны нам? Одно время бытовала версия о том, что существовали некие «потаённые» документы Н.А. Соколова. Якобы эти документы Соколов не предавал огласке и после его смерти «тайная составляющая» уголовного дела перешла к князю Н.В. Орлову, который или скрыл или уничтожил самую главную часть «соколовского» архива. Сегодня мы твердо можем сказать, что «потаённых» документов в следственном деле Соколова не было. В распоряжении современного следствия имеется «Настольный реестр» в трёх томах, куда следователи Намёткин, Сергеев и Соколов аккуратно с первого по последний день следствия вносили наименование и дату поступления всех следственных документов. Когда встаёт вопрос, о том, известны ли следствию документы, подготовленные Н.А. Соколовым для Генри Форда и находящиеся на хранении в Архиве Форда в Дирборне (США), то, если это копии следственного дела, они, конечно, известны современному следствию.

Следователь Н.А. Соколов сделал вывод о том, что все 11 тел были сожжены в районе Четырёхбратского рудника у шахты № 7 (Открытой шахты). Внимательное изучение подлинных следственных документов, на основании которых он пришел к этому заключению, свидетельствует о том, что данные, добытые следствием, не давали полной информации о посмертной судьбе останков. Выводы о полном сожжении тел не подкреплялись документами следствия и экспертными заключениями.

Отрицание исторических данных, приведенных в «записке» Я.М. Юровского, и других его воспоминаниях, а также в данных, приведенных в различное время другими участниками расстрела и захоронения царской семьи, основано на том, что имеются некоторые мелкие противоречия в фактических обстоятельствах, приведенных мемуаристами. Эти противоречия не затрагивают суть дела и не меняют картину происшедшего. Нередко ещё говорят о том, что воспоминания преступников, особенно убийц, вообще нельзя использовать как исторический источник, дескать, преступники никогда не говорят правду. Мой почти пятидесятилетний опыт работы в прокуратуре и следственном комитете даёт право сказать о том, что основной объем информации о совершении преступлений следствие и суд получают именно от подозреваемых и обвиняемых. Главное, чтобы они давали правдивые показания, а показания эти проверяются всей совокупностью доказательств, имеющихся в следственных документах.

Что касается некоторой разницы в восприятии событий участниками расстрела и захоронения останков, то для их понимания, в том числе и понимания противоречий, уместно обратиться к одному из трёх Вселенских святителей Иоанну Златоусту, который так говорил о якобы существующих противоречиях в сказаниях Евангелистов:

«И однако, скажешь ты, случилось противное, так как они часто обличаются в разногласии. Но это-то самое и является величайшим знаком истины. В самом деле, если бы они были до точности согласны во всем – и касательно времени, и касательно места, и самых слов, то из врагов никто бы не поверил, что они написали Евангелия, не сошедшись между собой и не по обычному соглашению, и что такое согласие было следствием их искренности. Теперь же представляющееся в мелочах разногласие освобождает их от всякого подозрения и блистательно говорит в пользу писавших. Если они, относительно места и времени, кое-что написали различно, это нисколько не вредит истине их повествований» (Комментарий Иоанна Златоуста на Мф I, 2)

Если уж Евангелисты, могли что-то забыть и по мелочам перепутать, то почему мы будем непримиримо строги к воспоминаниям цареубийц? Они не считали себя преступниками и, если и старались как-то преувеличить свой «героизм» в убийстве беззащитных людей, то в целом правильно рисовали истинную картину трагедии.

IX. Вспомним о «забытых» экспертах

Сегодня во времена компьютерной революции память даже о самых недавних событиях живет недолго. С 1990-х годов, когда проходили основные исследования по «екатеринбургским останкам», прошло более 30 лет. В книге «Преступление века: Материалы следствия: Документально-архивная хронология событий, связанных с гибелью Российского императора Николая II, его семьи и их приближённых» трудно найти упоминания о большей части выдающихся российских и иностранных исследователей, обладавших высокими моральными качествами и принимавших участие в идентификации членов царской семьи и их верноподданных. О них просто забыли.

Нынешние специалисты, особенно из экспертной группы В.Л. Попова, стараются не упоминать о своих предшественниках, тем более что многие из них уже ушли в мир иной. У людей, незнакомых с проблемой, может возникнуть представление, что до 2015 года следствие отрабатывало только одну, никому непонятную версию, такие важнейшие исследования, как, например, антропологические, вообще не проводились. «Целина, непаханое поле антропологии». Приведу выдержки, якобы подтверждающие эту «истину», из интервью, данных в последнее время В.Л. Поповым и Д.В. Пежемским. 

В.Л. Попов: «На сей раз мы более тщательно исследовали останки, причем для этого мы привлекли профессиональных антропологов. В первичной экспертизе не было профессиональных антропологов, только судебные медики, которые занимались антропологией. А здесь речь идет о профессиональных антропологах из Московского университета, которые исследуют останки древних захоронений, которые буквально по одному фрагменту могут сказать, о чем идет речь. В первую очередь я имею в виду Дениса Пежемского. Он очень толковый антрополог. И мы буквально каждую косточку подержали в руках, описали и зафиксировали. Были составлены схемы и фотоснимки. К сожалению, выяснилось, что какие-то останки были перепутаны, отдельные позвонки находились не по принадлежности».

Д.В. Пежемский вторит В.Л. Попову:

«Корреспондент – А на первом этапе следствия, в 1991 году, антропологи привлекались к работе?

Д.В. Пежемский – Очень интересный и болезненный вопрос. Пришло время на него честно ответить. Отвечу субъективно; возможно, кто-то со мной не согласится. Полагаю, что огромная доля неуспеха первой волны экспертиз, неприятие их результатов в обществе во многом связаны с однобокостью судебно-медицинского подхода, который тогда господствовал. Не могу знать, сами ли судебные медики решили, что справятся без антропологов, или так получилось объективно, тем не менее отсутствие комплексности и ставка только на возможности судебной медицины предопределили всем известный перекос. К тому же надо иметь в виду, что работу вели несколько групп судебных медиков, между которыми были сложные взаимоотношения, а в условиях политического давления сложности возрастали».

Не знаю, говорят ли о чём-то Попову и Пежемскому имена «забытых» ими антропологов, участвовавших в идентификации «екатеринбургских останков»?

Александр Александрович Зубов (1934-2013) – один из основоположников антропологической одонтологии в СССР и России, доктор исторических наук, кандидат биологических наук профессор. Заслуженный деятель науки Российской Федерации. В течение 25 лет руководил Отделом антропологии Института этнологии и антропологии Российской Академии Наук. В первую очередь известен как главный отечественный специалист в области антропологической одонтологии (науке, изучающей строение и эволюцию зубочелюстной системы).

Галина Вячеславовна Лебединская (1924-2011). Выдающийся ученый-антрополог, кандидат биологических наук, ученица М.М. Герасимова, автор более 60 скульптурных и более 150 графических реконструкций. Г.В. Лебединская много лет проработала заведующей Лабораторией пластической реконструкции Института этнографии АН СССР (ныне Институт антропологии и этнологии РАН).

Татьяна Ивановна Алексеева (1928 — 2007) — советский и российский антрополог, академик РАН, доктор исторических наук, профессор, заслуженный научный сотрудник МГУ. Главный научный сотрудник Института археологии РАН, руководитель исследований в области физической антропологии и экологии человека в НИИ и Музее антропологии МГУ, Председатель Музейного совета РАН. Председатель Российского отделения Европейской ассоциации антропологов. Член Всемирной ассоциации биологов.

Александра Петровна Бужилова — российский археолог и антрополог, директор НИИ и музея антропологии МГУ им. М.В. Ломоносова, доктор исторических наук, академик Российской академии наук по Отделению историко-филологических наук (этнология и антропология), заместитель председателя Научного совета РАН «История мировой культуры», член Европейской Антропологической Ассоциации, член Американской ассоциации физических антропологов, Международной палеопатологической ассоциации. Заведующая международной ассоциативной франко-российской лабораторией «Кенигсберг - 1812».

Сергей Васильевич Васильев – ученый-антрополог, доктор исторических наук, кандидат биологических наук, профессор, заведующий Центром физической антропологии Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН, сопредседатель комиссии этнографии и антропологии Московского центра Русского географического общества.

Светлана Борисовна Боруцкая – кандидат биологических наук, сотрудник кафедры антропологии биологического факультета МГУ.

Мария Всеволодовна Добровольская – доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института археологии Российской академии наук, специализировалась по антропологии, работала в НИИ и Музее антропологии МГУ им. Д. Н. Анучина. Член Европейской Ассоциации археологов; член Российского отделения Европейской Антропологической Ассоциации. Является постоянным участником и членом оргкомитета ряда международных конференций.

Галина Викторовна Рыкушина – антрополог, кандидат наук, специалист эволюционных и онтогенетических аспектов морфологии зубной системы. Более четверти века проработала в Отделе антропологии Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая Российской академии наук.

Дмитрий Иванович Ражев – антрополог, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела археологии и этнографии Института истории и археологии УрО Российской академии наук.

 

Помимо этого, исследования останков царской семьи проводили крупные специалисты в различных областях судебной медицины.

Александр Петрович Громов (1924-2010) — заведующий кафедрой судебной медицины Первого Московского медицинского института, директор НИИ судебной медицины Минздрава СССР и Главный судебно-медицинский эксперт Минздрава СССР, член-корреспондент АМН СССР;

Владислав Олегович Плаксин (1947–2009) – начальник Бюро главной судебно-медицинской экспертизы МЗ РСФСР, Главный судебно-медицинский эксперт РСФСР, доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой судебной медицины РГМУ им. Н.И. Пирогова академик Международной педагогической академии;

Виталий Васильевич Томилин (1828—2009) —доктор медицинских наук, профессор, генерал-майор медицинской службы, Заслуженный деятель науки РСФСР, Главный судебно-медицинский эксперт Министерства обороны СССР, Директор Российского центра судебно-медицинской экспертизы;

Юрий Иванович Пиголкин – директор ГУ РЦСМЭ Минздрава РФ, Заслуженный врач Российской Федерации, заведующий кафедрой судебной медицины Московской медицинской академии имени И. М. Сеченова член-корреспондент РАМН, член-корреспондент РАН.

Владимир Александрович Клевно — российский врач-судебно-медицинский эксперт высшей квалификационной категории, доктор медицинских наук, профессор, директор ФГУ Российский центр судебно-медицинской экспертизы, член общественных академий наук РАЕН РАМТН, ВАНКБ.

Виктор Викторович Колкутин (1959-2018) – доктор медицинских наук, профессор, полковник медицинской службы ВС РФ, Заслуженный врач Российской Федерации, начальник 111-го Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Минобороны России — Главный судебно-медицинский эксперт Минобороны России, директор Российского центра судебно-медицинской экспертизы Минздравсоцразвития России — главный внештатный специалист Минздравсоцразвития России по судебно-медицинской экспертизе, действительный член (академик) Российской академии медико-технических наук (РАМТН), действительный член (академик) Международной академии «Информация, связь, управление в технике, природе, обществе», а также член-корреспондент Академии военных наук Российской Федерации.

Андрей Валентинович Ковалев – доктор медицинских наук, профессор директор ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Минздрава России, главный внештатный специалист по судебно-медицинской экспертизе Минздрава России, зав. кафедрой судебной медицины Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования Министерства здравоохранения РФ.

Юрий Алексеевич Неклюдов (1938–2012) – доктор медицинских наук, профессор, действительный член Российской Академии естествознания, — заведующий кафедрой судебной медицины Саратовского медицинского института. В 2008 году награжден сертификатом РАЕ с присвоением почетного звания «Основатель научной школы».

Сергей Сергеевич Абрамов (1940-2010) — доктор медицинских наук, заведующий отделением математического и программного обеспечения судебно-медицинской экспертизы РЦСМЭ, заведующий отделом судебно-медицинского обеспечения ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций Российского центра судебно-медицинской экспертизы Минздравсоцразвития России. Автор компьютерного способа челюстно-лицевой идентификации личностей, уникального аппаратно-программного комплекса трехмерного моделирования черепа для целей краниофациальной идентификации личности методом компьютерного совмещения. Лауреат премии Лучшему врачу России «Призвание»,

Светлана Владимировна Гуртовая (1931–2018) – Крупнейший специалист в области судебно-медицинской биологии, заведующая судебно-биологическим отделением Российского центра судебно-медицинской экспертизы МЗ РФ, Заслуженный врач Российской Федерации, член правления Всероссийского общества судебных медиков.

Алексей Иванович Дойников (1918-2006) — доктор медицинских наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ, В 1941 г. был ранен, награжден медалью «За оборону Москвы». Главный стоматолог Минздрава СССР, главный стоматолог 4-го Главного управления при Минздраве СССР. А.И. Дойников исполнял обязанности ректора ММСИ. Профессор А.И. Дойников постоянно выступал на международных конгрессах в Женеве, Италии, Франции, Дании, США, Мексике, Канаде, Болгарии и др. Заслуженный врач Российской Федерации, академик Российской академии медико-технических наук, почетный член Американской академии стоматологии им. П. Фошара и Филадельфийского университета, Болгарского общества стоматологов. Действительный член Академии медико-технических наук. Его деятельность отмечена орденом СтАР «За заслуги перед стоматологией» 1 степени, В 2006 г. проф. А.И. Дойников номинант 1 Национальной премии «Признание», ему вручена премия в номинации «Корифеи стоматологии». Более 50 лет он являлся председателем Комитета Минздрава сначала СССР, а затем России по новой технике в области стоматологии.

Гедыгушев Исхак Ахмедович – доктор медицинских наук, профессор. Врач-эксперт высшей квалификационной категории, заместитель директора по научной работе Российского Центра судебно-медицинской экспертизы. Главный научный сотрудник научно-организационного отдела ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России, профессор кафедры судебной медицины ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Минздрава России, Заслуженный врач РФ.

Павел Леонидович Иванов – доктор биологических наук, профессор. Судебно-медицинский эксперт высшей квалификационной категории. Лауреат Государственной премии Российской Федерации в области науки. Автор более 230 научных работ – один из основоположников и крупнейших специалистов в области молекулярно-генетической индивидуализации человека, судебно-медицинской идентификации личности и установления биологического родства. Работал ведущим научным сотрудником Института молекулярной биологии АН СССР. Под руководством П.Л. Иванова была организована первая в стране научно-практическая лаборатория молекулярно-генетической идентификации. С 1990 г. — заведующий лабораторией молекулярно-генетической идентификации БГСМЭ МЗ РСФСР, которая в 1995 была преобразована в отдел молекулярно-генетических научных и экспертных исследований РЦСМЭ (в последующем - Специализированный центр молекулярно-генетических экспертиз (исследований) ФГУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Минздравсоцразвития России). Является членом Федерального межведомственного координационно-методического совета по судебной экспертизе и экспертным исследованиям; президиума Всероссийского общества судебных медиков; Научного совета по молекулярной биологии и генетике РАН; Международного общества судебных генетиков (ISFG); Международной организации «Геном человека» (HUGO); действительным членом Всемирной Академии Безопасности. Работает на кафедре судебной медицины ММА им. И.М. Сеченова.

Совместно с П.Л. Ивановым в проекте по исследованию «екатеринбургских останков» и останков великого князя Георгия Александровича участвовали: от Великобритании – профессор Питер Д. Гилл, заведующий биологическим отделом Криминалистической исследовательской службы МВД Великобритании, член бюро Европейской группы по регламентации судебных аспектов использования ДНК (EDNAP), член бюро Американской группы по регламентации судебных аспектов использования ДНК (ТWGDAM) и доктор Кевин Салливан; от США - полковник медицинской службы профессор Виктор В. Уидн, доктор медицины, доктор права, начальник Лаборатории ДНК-идентификации Военно-медицинского института Минобороны США, заместитель главного судебно-медицинского эксперта Вооруженных сил США, руководитель государственной программы по генетической идентификации останков военнослужащих Вооруженных сил США, а также Томас Парсонс и Майкл Холланд.

Звягин Виктор Николаевич – Заслуженный врач РФ, доктор медицинских наук, профессор. Заведующий отделом судебно-медицинской идентификации личности РЦСМЭ. Член экспертно-консультативного совета Комиссии при Президенте РФ по военнопленным и пропавшим без вести, член Международной ассоциации «Идентификация» (AJ) и Европейской антропологической ассоциации (ЕАА). Участник международных экспедиций и выставок, связанных с именами В. Беринга, Р. Амундсена и др., лауреат выставки ВВЦ «Инновация-98» (золотая медаль), лауреат Первой национальной премии лучшим врачам России «Призвание» в номинации «За создание нового метода диагностики». Почётный член Международной академии интегративной антропологии. Член диссертационных советов по судебной медицине ФГУ «РЦСМЭ Росздрава», НИИ и Музея антропологии МГУ по защите докторских диссертаций, член редколлегии журнала «Судебно-медицинская экспертиза». Имеет правительственные награды, благодарности Министерства здравоохранения, отмечен похвальной грамотой Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II.

Евгений Савельевич Тучик – заслуженный врач РФ, доктор медицинских наук, профессор кафедры судебной медицины и медицинского права Московского государственного медико-стоматологического университета им. А.Н. Евдокимова Минздрава России. Профессор кафедры судебной медицины Российского национального исследовательского медицинского университета им. Н.И. Пирогова Минздрава России. Член Правления Московского общества судебных медиков, член Правления Российского научного общества судебных медиков, председатель Московского общества судебных медиков, главный внештатный специалист по судебно-медицинской экспертизе - эксперт Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития.

Гарри Михайлович Барер (1934-2008) – доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, заведующий кафедрой госпитальной терапевтической стоматологии, декан стоматологического факультета ММСИ им. Семашко, председатель Проблемного учебно-методического совета по стоматологии Министерства здравоохранения РФ, член Комиссии совета по кадровой политике при Министерстве здравоохранения РФ, основатель и вице-президент Германо-российского стоматологического общества.

Гурген Амаякович Пашинян (1933-2010) – доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, Академик Российской академии медико-технических наук, Академик Международной академии интегративной антропологии, автор первого в мире учебника по судебной стоматологии. Являлся членом президиума правления Всероссийского, был председателем Московского научных обществ судебных медиков, председателем проблемной комиссии Научного совета по судебной медицине при РАМН. Декан ординатуры и аспирантуры 2-го Московского государственного медицинского института имени Н.И. Пирогова. Заведующий кафедрой судебной медицины ММСИ им. Н.А. Семашко. Научную и педагогическую работу на кафедре Пашинян совмещал с работой в качестве судебно-медицинского эксперта Бюро судебно-медицинской экспертизы Минздрава Московской области и Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения Москвы.

Виталий Николаевич Крюков (1930-2015) – доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки РСФСР, создатель самостоятельной научной школы, воспитавший большое количество ученых и практических судебно-медицинских экспертов. Член-корреспондент Международной академии судебной и социальной медицины. С 1979 г. возглавил кафедру судебной медицины II Московского медицинского института. В течение 20 лет был председателем Всероссийского общества судебных медиков. Межрегиональная ассоциация «Судебные медики Сибири» в 2000 году учредила ежегодную «Премию имени В.Н. Крюкова» за значительные достижения в научной работе и организации судебно-медицинской службы. В течение многих лет являлся председателем Всероссийского научного общества судебных медиков, членом бюро Научного совета по судебной медицине АМН СССР, председателем проблемной комиссии МЗ РФ, ответственным редактором раздела «Судебная медицина» Большой Медицинской Энциклопедии и ряда других общественных организаций. Кавалер ордена Октябрьской революции, дважды - ордена Трудового Красного Знамени, многочисленных медалей, в том числе награжден медалью Вирхова Европейской академии естественных наук.

Пётр Петрович Грицаенко– профессор кафедры правовой психологии и судебных экспертиз Уральской государственной юридической академии, судебно-медицинский эксперт высшей категории, работавший над проблемами идентификации царской семьи с июля 1991 года.

Николай Иванович Неволин (1957-2009) – заслуженный врач Российской Федерации, главный судебно-медицинский эксперт Уральского Федерального округа, заведующий кафедрой судебной медицины Уральской государственной медицинской академии, начальник Свердловского Областного Бюро судебно-медицинской экспертизы, кандидат медицинских наук. Осенью 2008 года на базе своего бюро руководил молекулярно-генетической идентификацией тел жертв авиационной катастрофы в г. Перми. За активную помощь Следственному комитету при Генеральной прокуратуре Российской Федерации был отмечен медалью «За содействие». Являлся вице-президентом Приволжско-Уральской ассоциации судебно-медицинских экспертов. Неволин Н.И. - один из инициаторов и активных участников издаваемой в Российской Федерации единственной профессиональной газеты для врачей - судебно - медицинских экспертов «Вестник судебно-медицинской службы».

Судебно-медицинские эксперты Свердловского Областного Бюро судебно-медицинской экспертизы внесли огромный вклад в проведение идентификации останков царской семьи. Работы проводились после обнаружения и эксгумации останков в период с 1991 по 1997 годы. Экспертные исследования останков царской семьи непосредственно выполняли врачи судебно-медицинские эксперты Владимир Семёнович Громов, Н.И. Неволин, Лев Павлович Крысанов и Борис Алексеевич Бурухин. Ими выполнен самый важный и наиболее трудоемкий объем морфологического исследования, описания, измерения и фотографирования останков, ставший основой всех остеологических исследований и идентификаций, проведенных экспертной комиссией.

Цитович Тамара Николаевна – заведующая судебно-биологическим отделением Свердловского Областного Бюро судебно-медицинской экспертизы и её сотрудники – врачи – судебно-медицинские эксперты Елена Геннадьевна Трынова, Елена Яковлевна Вылегжанина и Наталья Анатольевна Бандуренко провели сложнейшие исследования и выявили генотип императора Николая II по следам крови на «эрмитажной» рубахе.

Вячеслав Иванович Лысый – кандидат медицинских наук, доцент. Работал в практической судебной медицине в Краснярском бюро СМЭ в должностях судмедэксперта, зав. отделением, зав отделом, зам. начальника Бюро по организационно-методической работе. Совмещал практическую работу с преподаванием этой дисциплины на кафедре судебной медицины КГМИ и на кафедре уголовного процесса и криминалистики Красноярского государственного университета (доцент.).

Уильям Росс Мейплз (William R. Maples) (1937–1997) – доктор философии, американский судебный антрополог, работавший в Лаборатории идентификации человека К.А. Паунда при Музее естественной истории штата Флорида (США). Занимался идентификацией таких исторических личностей как Франсиско Писарро-и-Гонслеса (1476 — 1541) — испанского конкистадора, завоевателя империи инков и выяснением причин смерти 12-го президента США Закари Тейлора (1784-1850).

Доктор Майкл Баден (США) – судебный патологоанатом, ранее являлся главным судмедэкспертом Нью-Йорка. Он также возглавлял судебно-медицинскую комиссию, созданную комитетом Конгресса по политическим убийствам для расследования дел о покушении на жизнь Джона Кеннеди и Мартина Лютера Кинга. Он также являлся содиректором отдела судебной медицины полиции штата Нью-Йорк.

Доктор Лоуэлл Левин, содиректор отдела судебной медицины полиции штата Нью-Йорк. Сотрудничал в комитете по расследованию убийств Кеннеди и Мартина Лютера Кинга. По заданию Госдепартамента он ездил в Аргентину для опознания останков пропавших без вести мужчин и женщин, таинственным образом исчезнувших во время военной диктатуры. В Бразилии, Левин оказывал помощь в опознании черепа и зубов Йозефа Менгеле, военного преступника врача из Освенцима.

Кэтрин Оукс, одна из ведущих специалистов по волосам и тканям, сотрудник судебно-медицинского подразделения полиции штата Нью-Йорк.

Майкл Кобл (Michael Coble), руководитель Исследовательского отдела Лаборатории ДНК – идентификации Вооружённых сил США. Профессор Центра идентификации человека Высшей школы биомедицинских наук, доктор философии. Из исторических исследований Майкла Кобла известна идентификация им пассажиров парохода «Титаник», погибшего 14 апреля 1912 года, а также идентификация биологического материала знаменитой Анны Андерсон, выдававшей себя за великую княжну Анастасию Николаевну. Майкл Кобл также проводил генетическое опознание жертв террористических актов-самоубийств, совершённых 11 сентября 2001 года в Соединённых Штатах Америки членами террористической организации «Аль-Каида».

Энтони Фальсетти (Anthony B Falsetti) – доктор философии, профессор биологического факультета Университета Флориды (США). Специализация – антропология.

Олег Владимирович Филипчук – доктор медицинских наук, заведующий отделением медицинской криминалистики Главного бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Украины, доктор медицинских наук (г. Киев);

Владимир Григорьевич Донцов – начальник Воронежского областного бюро судебно-медицинской экспертизы авторитетный ученый, известный своими трудами в области судебно-медицинской микроостеологии. Заслуженный врач РФ. В 2004 г. избран президентом межрегиональной общественной организации «Судебно-медицинская Ассоциация судебных медиков Центрального федерального округа». Профессор кафедры судебной медицины и правоведения Воронежской государственной медицинской академии им. Н.Н. Бурденко.

Сергей Алексеевич Никитин — эксперт высшей квалификационной категории, главный специалист Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Москвы. Разработал методики сравнительного исследования фотоизображения лица и черепа, а также графического построения портрета по черепу с использованием компьютерных программ. Известен восстановлением (пластической реконструкцией) скульптурных портретов по черепу. Открыл ряд зависимостей строения деталей лица от подлежащей костной основы, разработал инструментарий и методику наложения пластилинового покрова на череп.

Создал изображения убитых Романовых, а также московских цариц и великих княгинь (чьи захоронения раньше находились в Вознесенском монастыре в Кремле, а после того, как он был снесён большевиками, с 1929 года в Архангельском соборе).

С августа 1991 года участвовал в проведении идентификации членов царской семьи и их верноподданных. Первым правильно определил индивидуальную принадлежность останков. В 1994 году произвел портретную экспертизу (пластическую реконструкцию) по черепам членов царской семьи.

Восстановил облик таких исторических личностей как София Палеолог, Елена Глинская, Марфа Собакина, Евдокия Дмитриевна, Ирина Годунова, Мария Старицкая, Ульяна Захарьина (из Некрополя Вознесенского монастыря), а также Нестора Летописца и других русских святых.

В настоящее время наиболее востребованный в Российской Федерации специалист по идентификации личности.

Евгений Иванович Рогаев – доктор биологических наук, заведующий лабораторией эволюционной геномики Института общей генетики имени Н. И. Вавилова Российской академии наук. Дважды лауреат Государственной премии Российской Федерации. Член-корреспондент РАН. В 1990—2012 годах был заведующим лабораторией молекулярной генетики мозга Научного центра психического здоровья РАМН. В 2002 году стал профессором МГУ по специальности «генетика». В том же году стал профессором психиатрии в нейропсихиатрическом исследовательском институте Брудника в Медицинской школе университета Массачусетса В 2009—2017 годах был профессором факультета биоинженерии и биоинформатики МГУ. В 2013 году основал Центр нейробиологии и нейрогенетики мозга в Институте цитологии и генетики Сибирского отделения Российской академии наук. В 2016 году как руководитель данного центра принял участие во встрече «мегагрантников» с президентом России Владимиром Путиным, по итогам которой было принято решение о создании Президентской программы поддержки ученых, реализуемой через Российский научный фонд. В 2017 году стал профессором кафедры генетики и заведующим центром генетики и генетических технологий биологического факультета МГУ, а в 2018 году — заведующим самой кафедры. В настоящее время является заведующим лабораторией эволюционной геномики отдела геномики и генетики человека Института общей генетики им. Н.И. Вавилова РАН. В 2020 году назначен руководителем магистерской программы «Геномика и здоровье человека» при МГУ, организованной совместно с компанией «Роснефть». В том же году возглавил центр генетики и наук о жизни в научно-технологическом университете «Сириус».

Евгения Ивановича Рогаева трудно назвать «забытым» участником экспертизы останков царской семьи, однако следует помнить, что всю его работу по идентификации «оппоненты» «царского дела» пытались поставить под сомнение. В 2015-2021 годах Е.И. Рогаеву пришлось заново провести исследования останков членов царской семьи и тела императора Александра III, блистательно подтвердив свои прежние выводы.

Я сумел перечислить только «надводную часть айсберга». За каждым из перечисленных ученых, занимавшимся идентификацией царских останков, стоял, как правило, большой коллектив квалифицированных специалистов.

X. Заключение

Пока решался вопрос о признании царских останков святыми мощами, в России с 1991 по 2022 год успело умереть 67 миллионов человек. Огромное число людей покинуло этот свет, так и не узнав, истинные ли останки нашли возле Екатеринбурга или нет, правду ли говорили или лгали президенты, правительство, следственные органы? Куда идут крестные ходы в Екатеринбурге? К святым мощам или к скотским костям – остаткам трапезы цареубийц? Почему так долго не может определиться Церковь? Моральный урон, нанесенный нашему обществу спором о «екатеринбургских останках огромен и недоверие к органам власти будет чувствоваться еще очень и очень долго.

В 2015 году Церковь и Патриарх Кирилл решили разорвать «порочный круг» и начать исследование останков и исторических материалов заново, «с нуля», исключив любые недомолвки и поручив работу по идентификации лучшим в мире специалистам. Эксперты-генетики справились с работой блестяще. Да, это царская семья, подтвердили они. Исторические исследования также подтвердили принадлежность останков царской семье. Организовать и провести традиционные судебно-медицинские и антропологические исследования поручили профессору В.Л. Попову.

Какой же результат? Есть древнегреческая легенда о беременной горе Олимп. Бог Зевс, испугавшись, что роды этой горы вызовут крупные потрясения в стане богов, сделал так, что гора… родила мышь. Так и экспертная группа В.Л. Попова, объявившая на весь свет о своих «великих достижениях» так и не смогла полноценно провести идентификацию останков царской семьи. Эксперты Попова установили лишь то, что в захоронении могла находиться неизвестно чья семейная группа из матери и двух или трёх дочерей, да и то вероятность этого составила лишь 10:1. Индивидуальная идентификация останков царской семьи группой В.Л. Попова не проводилась, поскольку В.Л. Попов «из принципиальных соображений» не признавал таких методов исследования, как фотосовмещение, так и скульптурное восстановление внешнего облика.

Как могло случиться, что в заключении по материалам судебно-медицинской и антропологической экспертиз от 24 января 1998 года специалисты дали 100%-ю вероятность принадлежности останков царской семье, а в 2021 году каждого десятого жителя России можно признать родственником российских императоров? Вдобавок ко всему, заведомо ложными оказались выводы экспертов по количеству людей, обнаруженных в двух захоронениях (путаница с двумя зубами великой княжны Анастасии Николаевны) и по экспертизе о месте ранения на черепе Императора Николая II. Если к этому прибавить сомнительные выводы о возможности сожжения трупов, то смело можно сказать, что с такими «вескими доводами» по идентификации останков нечего делать на заседании Архиерейского собора, который должен состояться в мае 2022 года.

Что же делать дальше? Ведь останки на самом деле принадлежат царской семье! Нужно или всё начинать сначала, или вернуться к правильным выводам экспертных исследований, проведённых в 1993-2009 годах.