БРЕМЯ СВОБОДЫ 5. Про­мысл Бо­жий и свобода человека

«И ни од­на из них (птиц) не упа­дёт на зем­лю без во­ли От­ца ва­ше­го; у вас же и во­ло­сы на го­ло­ве все со­чте­ны…» (Мф. 10, 29-30). Не оз­на­ча­ет ли это от­ри­ца­ния че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды? В ми­ре дей­ст­ву­ет и про­тив­ная Бо­гу во­ля дья­во­ла: са­та­на – князь ми­ра се­го – «Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон» (Ин.12,31). Бог не по­пус­ти­тель­ст­ву­ет злу, ибо зло и есть опол­че­ние про­тив Твор­ца. Всё, что про­ис­хо­дит с че­ло­ве­ком, про­ис­хо­дит и с Бо­гом: «Бог бли­же к че­ло­ве­ку, чем че­ло­век сам к се­бе» (Н.А. Бер­дя­ев). Боль че­ло­ве­ка – боль Са­мо­го Бо­га, и в этом смыс­ле ни­что не пройдёт ми­мо Бо­га. Си­лы для про­ти­во­стоя­ния злу че­ло­век мо­жет чер­пать толь­ко в бо­же­ст­вен­ном ис­точ­ни­ке – благодати. Во­ля борь­бы со злом ис­хо­дит из Бо­жи­ей во­ли, и в этом смыс­ле ни­что не со­вер­ша­ет­ся по­ми­мо во­ли Его. Со­зи­да­ние ми­ро­зда­ния – про­цесс бо­го­че­ло­ве­че­ский. Борь­ба с ми­ро­вым злом – это ут­вер­жде­ние бо­го­че­ло­веч­но­сти бы­тия, что и зна­чит: Бог ви­дит всё о ка­ж­дом че­ло­ве­ке, уча­ст­ву­ет в судь­бе ка­ж­до­го, о вся­ком пе­чёт­ся, и по­то­му у вас во­ло­сы не го­ло­ве все со­чте­ны.

На по­след­ней глу­би­не от­кры­ва­ет­ся, что всё про­ис­хо­дя­щее в ми­ро­зда­нии – про­ис­хо­дит внут­ри Бо­же­ст­вен­но­го бы­тия, ибо вне Бо­га нет ни­че­го. Но из это­го апо­фа­ти­че­ско­го из­ме­ре­ния не мо­гут чер­пать­ся су­ж­де­ния о при­ро­де зла в на­шем ми­ре. Па­ра­мет­ра­ми од­но­го уров­ня не­воз­мож­но су­дить о реа­ли­ях дру­го­го. Так про­лог на не­бе в кни­ге Ио­ва – это со­бы­тия не­бес­ные, ино­по­ло­жен­ные ми­ру се­му. В бо­же­ст­вен­ном ло­не не­что про­изош­ло, определилось и за­ня­ло друг к дру­гу и к Бо­гу та­кое от­но­ше­ние, что на зем­ле от­ра­зи­лось в про­ти­во­стоя­нии Ио­ва и дья­во­ла. В кни­ге Ио­ва дья­вол оли­це­тво­ря­ет со­про­тив­ле­ние хао­са и низ­ших сти­хий их обуз­да­нию и пре­об­ра­же­нию. Бог не по­пус­ти­тель­ст­ву­ет им, но че­ло­век со­шёл в хао­ти­че­скую безд­ну и ока­зал­ся ею по­ра­бо­щён­ным. Вос­хва­лён­ная Бо­гом муд­рость Ио­ва в том и со­сто­ит, что Иов не вос­при­ни­ма­ет си­лы, со­про­тив­ляю­щие­ся тво­ре­ни­ю ми­ра се­го, как ре­зуль­тат Божи­е­го гне­ва.

Про­мысл Бо­жий – это «бо­же­ст­вен­ная дея­тель­ность в ми­ро­вой жиз­ни, со­хра­няю­щая мир и на­прав­ляю­щая его к пред­на­зна­чен­ной ему це­ли бы­тия; не­пре­стан­ное дей­ст­вие все­мо­гу­ще­ст­ва, пре­муд­ро­сти и бла­го­сти Бо­жи­ей, ко­то­рым Гос­подь со­хра­ня­ет бы­тие и си­лы тва­рей, на­прав­ля­ет их к бла­гим це­лям, вспо­мо­ще­ст­ву­ет вся­ко­му до­б­ру» (Пра­во­слав­ный бо­го­слов­ский эн­цик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь). Про­мысл не мо­жет яв­лять­ся в ми­ре в фор­ме аг­рес­сив­ных сти­хий, ли­бо жес­то­кой судь­бы. Рас­пя­тый Бог бес­ко­неч­но ми­ло­сер­ден и об­ра­ща­ет­ся к че­ло­ве­ку как жи­вая со­стра­даю­щая и лю­бя­щая Лич­ность, а не хо­лод­ный су­дья или не­об­ра­ти­мый рок. Бог не хо­чет по­пус­ти­тель­ст­во­вать злу про­тив че­ло­ве­ка, ибо Стра­даю­щий на Кре­сте Бог не хо­чет зла че­ло­ве­ку. Бог со­вме­ст­но с че­ло­ве­ком в бо­ре­ни­ях со злом.

Зло по­бе­ж­да­ет не из-за по­пус­ти­тель­ст­ва Божи­е­го, а по сла­бо­сти че­ло­ве­че­ской, ли­бо по пре­об­ла­да­нию над человеком злой си­лы. Человек по­па­да­ет под власть ми­ро­во­го фа­ту­ма и рока не вслед­ст­вие Божи­е­го на­ка­за­ния или по­пус­ти­тель­ст­ва, а в ре­зуль­та­те лож­но­го вы­бо­ра, об­ры­ваю­ще­го свя­зи с Бо­гом и ли­шаю­ще­го бла­го­дат­ных да­ров. Но злая во­ля мо­жет об­ру­шить си­лы хао­са и на пра­вед­ни­ка, – чем силь­нее твор­че­ское на­пря­же­ние, тем мощ­нее со­про­тив­ле­ние не­бы­тия. Са­та­на и по­ра­зил Ио­ва че­рез раз­но­об­раз­ные зем­ные бед­ст­вия. Иов зна­ет, что не со­вер­шил зла, заслуживающего такого свирепого наказания. Пра­вед­ное ре­ли­ги­оз­ное чув­ст­во под­ска­зы­ва­ет ему, что при­род­ные сти­хии не толь­ко не­спра­вед­ли­во об­ру­ши­лись на не­го, но и яв­ля­ют­ся вос­ста­ни­ем на Божию спра­вед­ли­вость, на Са­мо­го Твор­ца. Роп­та­ние Ио­ва, во­пре­ки то­му, в чём пы­та­лась убе­дить его же­на («По­ху­ли Бо­га, и ум­ри» Иов. 2, 9), на­прав­ле­ны не про­тив Бо­га, а про­тив дей­ст­ви­тель­но­го ис­точ­ни­ка его бед­ст­вий – дья­во­ла. Но и во­пре­ки уве­ще­ва­ни­ям дру­зей он не со­гла­сил­ся сми­рить­ся с все­вла­сти­ем ро­ка и ка­ять­ся в не­су­ще­ст­вую­щих гре­хах.

Бла­го­да­ря сво­ей твёр­дой ве­ре Иов за­слу­жи­ва­ет по­мо­щи Бо­жи­ей, ко­то­рая сме­та­ет все раз­ру­ши­тель­ные по­след­ст­вия дья­воль­ско­го ко­вар­ст­ва и вос­ста­нав­ли­ва­ет его жиз­нен­ный кос­мос: «И воз­вра­тил Гос­подь по­те­рю Ио­ва… и дал Гос­подь Ио­ву вдвое боль­ше то­го, что он имел пре­ж­де» (Иов. 42, 10). Бла­го­дать Бо­жия нис­хо­дит к Ио­ву по его ве­ре и уси­ли­ям. Оп­по­нен­ты же Ио­ва, при всём ви­ди­мом бла­го­чес­тии, при­зна­ют выс­шую спра­вед­ли­вость ро­ка и про­ис­ков дья­во­ла, чем ут­вер­жда­ют бы­тий­ность зла, уси­ли­ва­ют не­бы­тие. Та­ким об­ра­зом, твёр­дость Ио­ва ока­за­лась не от­сут­ст­ви­ем сми­ре­ния, но пра­вед­ным твор­че­ским дер­за­ни­ем, и по­то­му Сам Гос­подь ска­зал, что Иов го­во­рил о Нём вер­но, «И бла­го­сло­вил Бог по­след­ние дни Ио­ва бо­лее, не­же­ли преж­ние…» (Иов. 42, 12). Фа­ри­сей­ская же кро­тость оп­по­нен­тов Ио­ва ли­ше­на миротворящего на­пря­же­ния и не спо­соб­ст­ву­ет раз­ли­че­нию сил. И суд Бо­га им: «…го­рит гнев Мой на те­бя и на двух дру­зей тво­их за то, что вы го­во­ри­ли о Мне не так вер­но, как раб Мой Иов» (Иов. 42, 7).

Про­мысл Бо­жий тре­бу­ет от че­ло­ве­ка не фа­ри­сей­ско­го уни­чи­же­ния и не раб­ско­го под­чи­не­ния. Бог не по­вер­га­ет че­ло­ве­ка в прах Сво­им мо­гу­ще­ст­вом, а про­мыс­ли­тель­но взы­ва­ет при­нять без­мер­ное бре­мя Сво­его де­ла. «И от­ве­чал Гос­подь Ио­ву из бу­ри и ска­зал…» (Иов. 40-41) – это раз­вёр­ну­тая пе­ред че­ло­ве­ком не­объ­ят­ная па­но­ра­ма со­тво­рён­но­го Бо­гом, об­раз мо­щи Бо­жи­ей, не уни­чи­жаю­щей че­ло­ве­ка, а рас­кры­ваю­щей твор­че­ский за­мы­сел Бо­жий. Всё это при­зы­ва­ет че­ло­ве­ка крот­ко при­нять Божие на­зна­че­ние, но дерз­но­вен­но пой­ти на его твор­че­ское ис­пол­не­ние. Рас­пя­тый и стра­даю­щий Бог не по­дав­ля­ет че­ло­ве­че­скую во­лю. Гос­подь взы­ва­ет к че­ло­ве­ку с вы­со­ты Гол­го­фы. Этот зов мы слы­шим как не­кий внутренний глас, в ко­то­рый впле­те­но и на­ше сво­бод­ное са­мо­по­ла­га­ние. Сво­бо­да че­ло­ве­ка за­клю­ча­ет­ся в том, что­бы осу­ще­ст­вить про­мысл Бо­жий. Но сво­бо­да яв­ля­ет­ся не толь­ко ус­ло­ви­ем про­мыс­ли­тель­но­го воз­дей­ст­вия, про­мысл Бо­жий вхо­дит в мир как го­лос че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды. Про­мысл Бо­жий на­прав­лен не во­пре­ки, а в под­держ­ку че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды.

Ми­ро­вые со­бы­тия про­мыс­ли­тель­ны, угод­ны Бо­гу в том смыс­ле, что в ис­тин­но сво­бод­ном вы­бо­ре че­ло­ве­ка реа­ли­зу­ет­ся вы­бор Бо­га. Про­мыс­ли­тель­ное дей­ст­вие Бо­га в ми­ро­вой ис­то­рии яв­ля­ет­ся в люб­ви и со­стра­да­нии, в по­да­че по­мо­щи пад­ше­му, в под­держ­ке в ре­ши­тель­ный мо­мент. Божие при­сут­ст­вие в ми­ре вы­ра­жа­ет­ся не че­рез си­лы и вла­ст­во­ва­ние, а ду­но­ве­ни­ем люб­ви и ми­ло­сер­дия. Про­мысл яв­ля­ет­ся в мир, как жи­вое Бо­жие уча­стие, не по­дав­ляю­щее нас, а ду­хов­но со­гре­ваю­щее и взра­щи­ваю­щее на­ше не­бес­ное дос­то­ин­ст­во – сво­бо­ду. Ду­хов­ное При­сут­ст­вие сво­бо­ды и есть си­ла про­мыс­ла Бо­жия и бла­го­да­ти Его. Бла­го­дать Бо­жия – это да­ро­ван­ная че­ло­ве­ку твор­че­ская мощь бы­тия. Про­мысл Бо­жий – это то, что хо­чет Бог от че­ло­ве­ка, бре­мя бы­тия, при­ня­тия ко­то­ро­го Гос­подь ждёт от ка­ж­до­го из нас. Пре­до­пре­де­ле­ние же – это за­вет Бо­га и че­ло­ве­ка в за­пре­дель­ном диа­ло­ге, то, к че­му пре­до­пре­де­ли­ла се­бя ка­ж­дая ду­ша в пред­стоя­нии пе­ред Твор­цом. Бла­го­дать, про­мысл и пре­до­пре­де­ле­ние яв­ля­ют­ся в этом ми­ре че­рез че­ло­ве­че­скую сво­бо­ду.

Всё оп­ре­де­ля­ет­ся во­лей Бо­жи­ей, но в си­лу со­рас­пя­то­сти Бо­га и че­ло­ве­ка Бо­жия во­ля яв­ля­ет­ся в мир че­рез че­ло­ве­че­скую сво­бо­ду. Ес­ли бла­го­дать Бо­жия – это ус­ло­вие и твор­ческая мощь сво­бо­ды, про­мысл – го­лос Бо­жий в не­драх лич­но­сти, на­по­ми­наю­щий о же­лае­мом и угод­ном Бо­гу, то пре­до­пре­де­ле­ние – глу­бин­ный от­звук то­го не­бес­но­го за­ве­та, на ко­то­ром на­ша сво­бо­да со­вер­ши­ла пер­вые ак­ты са­мо­по­ла­га­ния. Это го­лос Бо­жий внут­ри нас, на­по­ми­наю­щий о том, к че­му ка­ж­дый из нас пред­на­зна­чил се­бя на сво­бод­ном не­бес­ном со­ве­те. Пол­но­та сво­бо­ды лич­но­сти дос­ти­жи­ма толь­ко при осу­ще­ст­в­ле­нии ею сво­его про­мыс­ли­тель­но­го на­зна­че­ния.

В свя­зи с те­мой про­мыс­ла Бо­жия не­об­хо­ди­мо ос­мыс­лить из­вест­ное еван­гель­ское вы­ра­же­ние: «Вся­кая ду­ша да бу­дет по­кор­на выс­шим вла­стям, ибо нет вла­сти не от Бо­га; су­ще­ст­вую­щие же вла­сти от Бо­га ус­та­нов­ле­ны. По­се­му про­ти­вя­щий­ся вла­сти про­ти­вит­ся Бо­жию ус­та­нов­ле­нию» (Рим. 13, 1-2). Это не­ред­ко по­ни­ма­ет­ся бу­к­валь­но, как ука­за­ние хри­стиа­ни­ну под­чи­нять­ся вся­кой мир­ской вла­сти, вне за­ви­си­мо­сти от её от­но­ше­ния к ре­ли­гии, к Бо­гу.

Пре­ж­де все­го, ну­жно уяс­нить, на ка­ком уров­не и с ка­ким смыс­лом в дан­ном слу­чае ска­за­но: вла­сти от Бо­га ус­та­нов­ле­ны. Ес­ли бы вся­кая свет­ская власть не­по­сред­ст­вен­но ис­хо­ди­ла из рук Бо­жи­их, то та­кая власть бы­ла бы не мир­ской, а бо­же­ст­вен­ной. Ес­те­ст­вен­но, что бо­же­ст­вен­ная власть не­сла бы толь­ко доб­ро и во всех от­но­ше­ни­ях – и ду­хов­ном, и ма­те­ри­аль­ном – бы­ла бы толь­ко ко бла­гу че­ло­ве­ка. Но мир­ская власть не яв­ля­ет­ся та­ко­вой ни фак­ти­че­ски, ни по су­ще­ст­ву. Вме­сте с тем, мы зна­ем, что сатана – князь ми­ра се­го, в ми­ре дей­ст­ву­ет и злая во­ля, ко­то­рая мо­жет реа­ли­зо­вать­ся и че­рез фор­мы мир­ской вла­сти, ста­но­вя­щей­ся в та­ком слу­чае вла­стью зла. Го­су­дар­ст­во, как че­ло­ве­че­ское уст­рое­ние, мо­жет про­яв­лять и до­б­рую и злую во­лю, ибо власть не даётся не­по­сред­ст­вен­но Бо­гом и не яв­ля­ет­ся без­ус­лов­ным бо­же­ст­вен­ным ус­та­нов­ле­ни­ем, ко­то­ро­му все­це­ло обя­зан под­чи­нять­ся хри­стиа­нин.

Это оз­на­ча­ет, что вы­ра­же­ние власть от Бо­га мож­но по­ни­мать толь­ко в смыс­ле Бо­жие­го по­пу­ще­ния и как важ­ней­ше­го ору­дия Бо­жия про­мыс­ла. И зло, и власть зла, и злая власть яв­ля­ют­ся в этом ми­ре с Бо­жие­го по­пу­ще­ния. Но по­ро­ж­да­ет­ся зло гре­хов­ным или лож­ным дей­ст­ви­ем че­ло­ве­ка. Со злом долж­но бо­роть­ся, хо­тя оно и яв­ля­ет­ся Бо­жи­им по­пу­ще­ни­ем. Зло попущено Богом в том смысле, что сопротивление Божественному акту творения является неизбежным в преображении бытия. Соб­ст­вен­но, зло по­то­му и по­пу­ще­но Бо­гом, что­бы мы с ним бо­ро­лись, оно по­то­му и не уст­ра­ня­ет­ся не­по­сред­ст­вен­но Соз­да­те­лем, что­бы его пре­одо­лел сам че­ло­век.

В та­ком слу­чае хри­стиа­нин при­зван не под­чи­нять­ся вла­сти, ес­ли она несёт зло, а бо­роть­ся со злой во­лей вла­сти. Хри­стиа­нин обя­зан бо­роть­ся с вла­стью зла так же, как и со злом во всех его про­яв­ле­ни­ях, не­смот­ря на то, что мы осознаём зло как Бо­жие по­пу­ще­ние, или бич Бо­жий. Итак, в той сте­пе­ни, в ка­кой власть от­па­да­ет во зло, хри­стиа­нин, про­ти­во­стоя злу, вы­ну­ж­ден не под­чи­нять­ся вла­сти, про­ти­во­сто­ять злым дей­ст­ви­ям вла­сти, ес­ли да­же она не це­ли­ком во зле.

Но вся­кая зем­ная власть, как бы ни бы­ла она ис­ка­же­на злой во­лей вла­сти­те­лей, со­дер­жит функ­цию ми­ро­уст­рои­тель­ную, упо­ря­до­чи­ваю­щую, сдер­жи­ваю­щую, ог­ра­ни­чи­ваю­щую ха­ос и со­ци­аль­ные сти­хии. Власть мо­жет па­ра­зи­ти­ро­вать на по­ло­жи­тель­ной мис­сии, но она не мо­жет пол­но­стью её иг­но­ри­ро­вать или разрушить, ибо без неё она окон­ча­тель­но те­ря­ет ха­риз­му вла­сти и ста­но­вит­ся пре­ступ­ной – пе­ре­сту­пив­шей все за­ко­ны нрав­ст­вен­ные и юри­ди­че­ские, и зло­дей­ской – зло де­лаю­щей и зло не­су­щей.

Толь­ко этот не­рас­тво­ри­мый оса­док ин­сти­ту­та вла­сти и зна­чит, что су­ще­ст­вую­щие вла­сти от Бо­га ус­та­нов­ле­ны, ибо Бо­гом ус­та­нов­ле­но на­зна­че­ние вла­сти в оп­ре­де­ле­нии гра­ниц доз­во­лен­но­го и недоз­во­лен­но­го, в ог­ра­ж­де­нии и ско­вы­ва­нии аг­рес­сив­ных ин­стинк­тов и стихий. В этом смыс­ле да­же дик­та­ту­ра меньшее зло, нежели анар­хия и ха­ос, ибо диктатура это насилие, ограниченное во времени и пространстве, социальный же хаос тотален. По­это­му, с дру­гой сто­ро­ны, хри­стиа­нин обя­зан под­чи­нять­ся и злой вла­сти, но толь­ко в той сте­пе­ни, в ка­кой она осу­ще­ст­в­ля­ет ней­траль­ные по от­но­ше­нию к до­б­ру и злу функ­ции управ­ле­ния или ско­вы­ва­ет сти­хии зла.

От­сю­да слож­ней­ший во­прос о ме­ре и фор­мах со­про­тив­ле­ния злу, исходящему от власти. Хри­стиа­нин безусловно не должен под­чи­нять­ся вла­сти в том слу­чае, ес­ли она по­ся­га­ет на его ду­хов­ный су­ве­ре­ни­тет, ре­ли­ги­оз­ную со­весть, ес­ли она тре­бу­ет отторгнуть Бога и про­дать свою веч­ную ду­шу. При этом не­об­хо­ди­мо пом­нить, что наш не­мощ­ный зем­ной ра­зум не мо­жет быть пол­ным судь­ей при­ро­ды кон­крет­ной вла­сти. Ясен толь­ко ред­кий слу­чай, ко­гда власть ста­но­вит­ся от­кры­то бо­го­бор­че­ской и яв­но вид­ны её ан­ти­ду­хов­ные и без­нрав­ст­вен­ные дея­ния.

В ос­таль­ном же мож­но по­ла­гать­ся толь­ко на свою ре­ли­ги­оз­ную со­весть, под­ска­зы­ваю­щую кон­крет­ное ре­ше­ние в ка­ж­дой уни­каль­ной си­туа­ции. Для од­них по­силь­ным бу­дет толь­ко со­хра­не­ние внут­рен­ней не­за­ви­си­мо­сти, для дру­гих же воз­мож­на борь­ба с от­кры­тым за­бра­лом. Но для вся­ко­го хри­стиа­ни­на по­ло­же­ны до­пус­ти­мые гра­ни­цы, очер­чи­ваю­щие аре­ну его борь­бы с вла­стью зла. Эти ду­хов­ные гра­ни­цы дик­ту­ют­ся ре­ли­ги­оз­ной со­ве­стью: с вла­стью зла, как и со злом в лю­бых его фор­мах, мож­но бо­роть­ся толь­ко те­ми сред­ст­ва­ми, ко­то­рые не на­ру­ша­ют хри­сти­ан­ских норм и не ве­дут к ум­но­же­нию зла в ми­ре.

Итак, власть, как и всё в че­ло­ве­че­ском об­ще­ст­ве, не яв­ля­ет­ся не­по­сред­ст­вен­ным соз­да­ни­ем Твор­ца, но есть де­ло рук чело­ве­че­ских. Ни­ка­кая власть са­ма по се­бе не са­кра­ли­зо­ва­на и по­то­му не мо­жет яв­лять­ся аб­со­лют­ным ав­то­ри­те­том, ко­то­ро­му обя­зан под­чи­нять­ся че­ло­век. Ес­ли власть под­чи­ня­ет­ся выс­шим ре­ли­ги­оз­ным и нрав­ст­вен­ным нор­мам, то она слу­жит до­б­ру и тем воз­ве­ли­чи­ва­ет свою ду­хов­ную роль и пол­но­мо­чия, в этом слу­чае для хри­стиа­ни­на воз­мож­на сим­фо­ния с вла­стью и тес­ное с нею со­труд­ни­че­ст­во. В той сте­пе­ни, в ка­кой власть по­пи­ра­ет выс­ший бо­же­ст­вен­ный ав­то­ри­тет, она пре­вра­ща­ет­ся во власть зла, с ко­то­рой хри­стиа­нин при­зван бо­роть­ся. Дру­ги­ми сло­ва­ми, власть име­ет пол­но­мо­чия над че­ло­ве­ком в той ме­ре, в ка­кой са­ма не воз­вы­ша­ет се­бя над Бо­гом и не пы­та­ет­ся за­ме­нить че­ло­ве­ку Божественный ав­то­ри­тет.

БРЕМЯ СВОБОДЫ. 4. Бла­го­дать Бо­жия и свобода человека

Путь к спа­се­нию ка­ж­дый про­хо­дит со­вме­ст­но с Бо­гом, это про­цесс бо­го­че­ло­ве­че­ский. Че­ло­век без Бо­жи­ей по­мо­щи не­мо­щен и не спо­со­бен на истинный выбор и бла­гие по­ступ­ки. Но Бо­жия бла­го­дать (свой­ст­во и си­ла Бо­жия, ко­то­ры­ми со­вер­ша­ет­ся спа­се­ние пад­ше­го че­ло­ве­ка) во­пре­ки во­ле че­ло­ве­ка не спа­са­ет его. Как го­во­ри­ли свя­тые от­цы, Бог упот­реб­ля­ет все сред­ст­ва к спа­се­нию че­ло­ве­ка, кро­ме тех, ко­то­рые на­ру­ша­ют его сво­бо­ду. На пу­ти спа­се­ния «че­ло­ве­че­ская во­ля со­труд­ни­ча­ет с бла­го­да­тью Бо­жи­ей» (Эразм Рот­тер­дам­ский). Бог на Кре­сте Сво­ём и с вы­со­ты Гол­го­фы обращается с по­мо­щью к ка­ж­до­му сте­наю­ще­му и стра­ж­ду­ще­му, лю­бов­ный взор Бо­га вы­де­ля­ет вся­кую жи­вую ду­шу. От че­ло­ве­ка за­ви­сит – при­нять или не при­нять Бо­жию по­мощь. Бог своё со­вер­шил, остаётся че­ло­ве­ку ис­пол­нить своё. От че­ло­ве­ка же тре­бу­ет­ся сво­бод­ное об­ра­ще­ние к Бо­гу, ко­то­рое ус­лы­ша­но в за­ро­ды­ше и все­гда при­ни­ма­ет­ся Бо­гом.

Судь­ба че­ло­ве­ка в ко­неч­ном ито­ге оп­ре­де­ля­ет­ся его сво­бод­ным ре­ше­ни­ем. В ак­те сво­бо­ды та­ин­ст­вен­но со­чле­не­ны Бо­же­ст­вен­ная и че­ло­ве­че­ская во­ля: бла­го­дат­ная во­ля Бо­жия про­яв­ля­ет­ся че­рез че­ло­ве­че­скую сво­бо­ду. Бла­го­дать – это внут­рен­нее дей­ст­вие Бо­га в че­ло­ве­ке, про­яв­ле­ние в нём Бо­же­ст­вен­ной си­лы и муд­ро­сти, по­сколь­ку че­ло­век сво­бод­но са­мо­оп­ре­де­ля­ет­ся к Бо­гу, сво­бод­ным твор­че­ским ак­том вскры­ва­ет в се­бе ис­точ­ник бо­же­ст­вен­ной си­лы. Бла­го­да­тью и че­рез сво­бо­ду че­ло­век есть то, что он есть в сво­ей ис­ти­не, в них ис­точ­ник все­го, что он со­вер­ша­ет бла­го­го. Сущ­ность че­ло­ве­ка оп­ре­де­ля­ет­ся бла­го­да­тью-сво­бо­дой. Бла­го­дать Бо­жия – это на­ча­ло динамичное и пре­об­ра­жаю­щее, это ис­точ­ник со­зи­даю­щих дей­ст­вий, это дар Бо­жий, со­дер­жа­щий все дру­гие. Но что, как не сво­бо­да, всё в се­бе со­дер­жит? В сво­бо­де – пол­но­та до­б­ра. Сво­бо­да че­ло­ве­ка есть при­зыв Бо­га к со­твор­че­ст­ву и бла­го­дать Бо­жия яв­ля­ет­ся в мир как го­лос че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды. «То, что на­зы­ва­ет­ся бла­го­да­тью, дей­ст­ву­ет внут­ри че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды на её про­свет­ле­ние» (Н.А. Бер­дя­ев).

Утверждает сво­бо­ду че­ло­ве­ка и от­кро­ве­ние Свя­щен­но­го Пи­са­ния, ко­то­рое есть про­дукт бо­го­че­ло­ве­че­ско­го со­твор­че­ст­ва, – той сте­пе­ни бла­го­да­ти, ко­то­рую вме­ща­ет че­ло­век. От­кро­ве­ние – это при­зыв Бо­га к че­ло­ве­ку при­нять твор­че­скую ду­хов­ную мис­сию. При­зыв и, од­но­вре­мен­но, да­ро­ва­ние че­ло­ве­ку бла­го­дат­ной си­лы от­ве­тить на не­го. Биб­лей­ские об­ра­зы на глу­би­не сво­ей и, пре­ж­де все­го – сим­во­лы ме­та­фи­зи­че­ских про­цес­сов, от­но­ше­ний раз­лич­ных сто­рон Бо­же­ст­вен­ной при­ро­ды, Бо­га и че­ло­ве­ка, Бо­га и ми­ра.

Яр­кий при­мер диа­лек­ти­че­ско­го взаи­мо­дей­ст­вия сво­бо­ды че­ло­ве­ка и бла­го­да­ти Бо­жи­ей – ис­то­рия апо­столь­ст­ва. Все бли­жай­шие уче­ни­ки Хри­ста, все апо­сто­лы в кри­ти­че­ские ми­ну­ты за­бы­ва­ли Хри­ста, от­сту­па­ли от Не­го или пре­да­ва­ли.

1. В Геф­си­ма­нии, в мо­мент ве­ли­чай­ших ду­шев­ных мук Хри­стос про­сил апо­сто­лов ос­тать­ся с Ним и бод­рст­во­вать: «То­гда го­во­рит им Ии­сус: ду­ша Моя скор­бит смер­тель­но; по­будь­те здесь и бодр­ст­вуй­те со Мною» (Мф. 26, 38). Но, по­гру­жён­ные в мир­скую су­ет­ность и дре­мо­ту, все ос­та­лись глу­хи к стра­да­ни­ям и скор­бям Бо­го­че­ло­ве­ка. Три­ж­ды с го­ре­чью при­хо­ди­лось Ии­су­су про­бу­ж­дать Своих уче­ни­ков: «И при­хо­дит к уче­ни­кам, и на­хо­дит их спя­щи­ми, и го­во­рит Пет­ру: так ли не мог­ли вы один час бодр­ст­во­вать со Мною?.. И, при­дя, на­хо­дит их опять спя­щи­ми; ибо у них гла­за отя­же­ле­ли… То­гда при­хо­дит к уче­ни­кам Сво­им и го­во­рит им: вы всё ещё спи­те и по­чи­вае­те? вот, при­бли­зил­ся час, и Сын Че­ло­ве­че­ский пре­да­ёт­ся в ру­ки греш­ни­ков» (Мф. 26, 40. 43. 45).

2. Ко­гда при­шли брать Ии­су­са Хри­ста, кон­чи­лось тем, что «все уче­ни­ки, ос­та­вив Его, бе­жа­ли…» (Мф. 26, 56).

3. Пётр три раза от­ре­кал­ся от Хри­ста: «Но он отрёкся пе­ред все­ми, ска­зав: не знаю, что ты го­во­ришь… И он опять отрёкся с клят­вою, что не зна­ет Се­го Че­ло­ве­ка… То­гда он на­чал кля­сть­ся и бо­жить­ся, что не зна­ет Се­го Че­ло­ве­ка» (Мф. 26, 70. 72. 74).

4. Савл – бу­ду­щий апо­стол Па­вел – был жес­то­ким го­ни­те­лем хри­сти­ан и ху­ли­те­лем Са­мо­го Хри­ста.

5. Эта цепь непризнаний и от­ступ­ни­че­ст­ва толь­ко за­вер­ша­ет­ся пре­да­тель­ст­вом Иу­ды – од­но­го из бли­жай­ших, из­бран­ных уче­ни­ков Гос­по­да.

Что всё это зна­чит с обы­ден­ной точ­ки зре­ния? Апо­сто­лы по­гру­зи­лись в мир­скую дре­мот­ность (полусон, полусознанье) в тот мо­мент, ко­гда Спа­си­тель наи­бо­лее ну­ж­дал­ся в их под­держ­ке. Среди бли­жай­ших уче­ни­ков Хри­ста не на­шлось в ре­ши­тель­ный мо­мент ни од­но­го вер­но­го (все бе­жа­ли). Стар­ший из Его уче­ни­ков – Пётр все­на­род­но три­ж­ды отрёкся от Не­го, и по­то­му, строго го­во­ря, как и Иу­да, яв­ля­ет­ся пре­да­те­лем. Бу­ду­щий пла­мен­ный про­по­вед­ник хри­сти­ан­ст­ва Савл, во всём, что за­ви­се­ло толь­ко от его че­ло­ве­че­ской во­ли, был про­тив­ни­ком Хри­ста. Эта че­ре­да от­ступ­ни­че­ст­ва бли­жай­ших уче­ни­ков Хри­ста ис­хо­ди­ла из сла­бой, мож­но ска­зать, не­уве­рен­ной ве­ры в Его Бо­же­ст­во, и глав­ное – в Его кре­ст­ную мис­сию на зем­ле.

Все чу­де­са Хри­стос со­вер­шал, го­во­ря: «…ве­руе­те ли, что Я мо­гу это сде­лать?..по ве­ре ва­шей да бу­дет вам» (Мф. 9, 28-29); «…как ты ве­ро­вал, да бу­дет те­бе» (Мф. 8, 13). На­про­тив, ко­гда Хри­стос стал про­по­ве­до­вать в оте­че­ст­ве Сво­ём, то знав­шие Его с ма­ло­лет­ст­ва спо­соб­ны бы­ли толь­ко ди­вить­ся Его про­по­ве­ди, не вне­мля ей, и по­то­му Он «не со­вер­шил там мно­гих чу­дес по не­ве­рию их» (Мф. 13, 58). Этим Хри­стос сви­де­тель­ст­во­вал, что че­ло­ве­че­ская сво­бод­ная ве­ра в Его Бо­же­ст­вен­ность яв­ля­ет­ся не­об­хо­ди­мым ус­ло­ви­ем нис­хо­ж­де­ния бо­же­ст­вен­ной бла­го­да­ти. И не толь­ко не­об­хо­ди­мым, но впол­не дос­та­точ­ным ус­ло­ви­ем по­мо­щи Бо­жи­ей, о чём сви­де­тель­ст­ву­ет слу­чай с Ха­на­не­ян­кой, ко­то­рой вна­ча­ле бы­ло от­ка­за­но по законам падшей при­ро­ды: «…Я по­слан толь­ко к по­гиб­шим ов­цам до­ма Из­раи­ле­ва… не­хо­ро­шо взять хлеб у де­тей и бро­сить псам» (Мф. 15, 24-26). Но ве­ра этой жен­щи­ны про­би­ла в при­род­ной за­ко­но­со­об­раз­но­сти путь к серд­цу Гос­по­да: «…ве­ли­ка ве­ра твоя; да бу­дет те­бе по же­ла­нию твое­му» (Мф. 15, 28).

Хри­стос не толь­ко сви­де­тель­ст­во­вал пе­ред уче­ни­ка­ми о Сво­ей Бо­же­ст­вен­но­сти, но не­по­сред­ст­вен­но в них вло­жил час­ти­цу Бо­же­ст­вен­но­го мо­гу­ще­ст­ва: «…дал им власть над не­чис­ты­ми ду­ха­ми, что­бы из­го­нять их и вра­че­вать вся­кую бо­лезнь и вся­кую не­мощь» (Мф. 10, 1). Но все да­ры Бо­жии не мог­ли ук­ре­пить ве­ру уче­ни­ков без их сво­бод­но­го во­ле­изъ­яв­ле­ния. Сла­бая их ве­ра при пер­вом ис­пы­та­нии тая­ла:

1. Ко­гда уче­ни­ки не мог­ли реа­ли­зо­вать свой чу­дес­ный дар, Хри­стос пря­мо ука­зал: «…по не­ве­рию ва­ше­му…» И вновь воз­звал к серд­цу и ра­зу­му уче­ни­ков: «…ес­ли вы бу­де­те иметь ве­ру с гор­чич­ное зер­но и ска­же­те го­ре сей: “пе­рей­ди от­сю­да ту­да”, и она пе­рей­дёт; и ни­че­го не бу­дет не­воз­мож­но­го для вас…» (Мф. 17, 20).

2. О ма­ло­ве­рии в при­сут­ст­вии Са­мо­го Бо­га сви­де­тель­ст­во­ва­ла и ес­те­ст­вен­ная для че­ло­ве­ка бо­язнь при­род­ных сти­хий, ко­гда в лод­ке при силь­ном вол­не­нии мо­ря апо­сто­лы во­зо­пи­ли к Хри­сту: «…Гос­по­ди! спа­си нас, по­ги­ба­ем. И го­во­рит им: что вы так бо­яз­ли­вы, ма­ло­вер­ные?» (Мф. 8, 25-26). В Пет­ре, как стар­шем из апостолов, со­сре­до­то­чи­ва­ют­ся ис­пы­та­ния че­ло­ве­че­ской ве­ры-сво­бо­ды. И опять, сла­бость ве­ры чре­ва­та ги­бель­ны­ми по­след­ст­вия­ми: «…вый­дя из лод­ки, Пётр пошёл по во­де, что­бы по­дой­ти к Ии­су­су, но, ви­дя силь­ный ве­тер, ис­пу­гал­ся и, на­чав уто­пать, за­кри­чал: Гос­по­ди! спа­си ме­ня. Ии­сус тот­час про­стёр ру­ку, под­дер­жал его и го­во­рит ему: ма­ло­вер­ный! за­чем ты усом­нил­ся?» (Мф. 14, 29-31).

3. Ко­гда Хри­стос впря­мую за­дал уче­ни­кам Сво­им во­прос: «…за ко­го лю­ди по­чи­та­ют Ме­ня, Сы­на Че­ло­ве­че­ско­го?», то вы­яс­ни­лось, что «од­ни за Ио­ан­на Кре­сти­те­ля, дру­гие за Илию, а иные за Ие­ре­мию, или за од­но­го из про­ро­ков». То­гда про­зву­чал во­прос к бли­жай­шим уче­ни­кам: «…а вы за ко­го по­чи­тае­те Ме­ня?» И толь­ко Пётр воз­вы­сил­ся до ис­тин­но­го от­ве­та: «…Ты – Хри­стос, Сын Бо­га Жи­ва­го». Вновь Хри­стос ука­зы­ва­ет уче­ни­кам, что ве­ра в Его Бо­же­ст­вен­ность – ос­но­ва (ка­мень) ис­тин­но­го ми­ро­со­зи­да­ния (Церк­ви) и ключ в Цар­ст­во Не­бес­ное: «То­гда Ии­сус ска­зал ему в от­вет: бла­жен ты, Си­мон, сын Ио­нин, по­то­му что не плоть и кровь от­кры­ли те­бе это, но Отец Мой, Су­щий на не­бе­сах; и Я го­во­рю те­бе: ты – Пётр (ка­мень), и на сем кам­не Я соз­дам Цер­ковь Мою, и вра­та ада не одо­ле­ют её…» (Мф. 16, 13-18). За­тем Хри­стос от­кры­ва­ет уче­ни­кам смысл Сво­ей мис­сии на зем­ле: «…и быть уби­ту, и в тре­тий день вос­крес­нуть» (Мф. 16, 21). Та­ко­го оше­лом­ляю­ще­го от­кро­ве­ния не мог вы­дер­жать че­ло­ве­че­ский ра­зум, стрем­ле­ние опе­реть­ся на при­выч­ное зем­ное под­та­чи­ва­ло ве­ру в не­бес­ное. Вновь в Пет­ре схо­дят­ся бо­ре­ния сво­бод­ной ве­ры: «…Пётр на­чал пре­ко­сло­вить Ему…» (Мф. 16, 22). Не­ве­ро­ят­ное от­кро­ве­ние о смер­ти Бо­га и Его вос­кре­се­нии труд­но бы­ло вме­стить, но без это­го не­воз­мож­но бы­ло по­нять мис­сию Спасителя, стать Его ис­тин­ным уче­ни­ком и со­рат­ни­ком. Не­при­зна­ние Богораспятия и Боговоскресения оборачивается бо­ре­нием с Са­мим Хри­стом, и по­то­му Гос­подь «…об­ра­тив­шись, ска­зал Пет­ру: отой­ди от Ме­ня, са­та­на!..» (Мф. 16, 23). Это зна­чит: без ве­ры в бо­же­ст­вен­ность Ии­су­са Хри­ста че­ло­век ока­зы­ва­ет­ся Его про­тив­ни­ком («са­та­на» – по-ев­рей­ски «про­тив­ник»).

4. Да­же по­сле вос­кре­се­ния Гос­по­да уче­ни­ки Его про­дол­жа­ли ко­ле­бать­ся в ве­ре: «Один­на­дцать же уче­ни­ков по­шли в Га­ли­лею, на го­ру, ку­да по­ве­лел им Ии­сус, и, уви­дев Его, по­кло­ни­лись Ему, а иные усом­ни­лись» (Мф. 28, 16-17); «…но они, ус­лы­шав, что Он жив и она ви­де­ла Его, – не по­ве­ри­ли. По­сле се­го явил­ся в ином об­ра­зе двум из них на до­ро­ге, ко­гда они шли в се­ле­ние. И те, воз­вра­тив­шись, воз­вес­ти­ли про­чим; но и им не по­ве­ри­ли. На­ко­нец, явил­ся са­мим один­на­дца­ти, воз­ле­жав­шим на ве­че­ри, и уп­ре­кал их за не­ве­рие и жес­то­ко­сер­дие, что ви­дев­шим Его вос­крес­ше­го не по­ве­ри­ли» (Мк. 16, 11-14); «И по­ка­за­лись им сло­ва их пус­ты­ми, и не по­ве­ри­ли им» (Лк. 24, 11); «То­гда Он ска­зал им: о, не­смыс­лен­ные и мед­ли­тель­ные серд­цем, что­бы ве­ро­вать все­му, что пред­ска­зы­ва­ли про­ро­ки!» (Лк. 24, 25).

Один Фо­ма от­кро­вен­но вы­ра­зил тая­щее­ся во всех со­мне­ние: «…ес­ли не уви­жу на ру­ках Его ран от гвоз­дей, и не вло­жу пер­ста мое­го в ра­ны от гвоз­дей, и не вло­жу ру­ки мо­ей в реб­ра Его, не по­ве­рю» (Ин. 20, 25). Уве­ро­вав­ше­му, на­ко­нец, Фо­ме Хри­стос пре­по­да­ёт ис­ти­ну о выс­шей цен­но­сти сво­бод­ной ве­ры: «…ты по­ве­рил, по­то­му что уви­дел Ме­ня; бла­жен­ны не ви­дев­шие и уве­ро­вав­шие» (Ин. 20, 29). В этих сло­вах не толь­ко осу­ж­де­ние уче­ни­ков, быв­ших с Хри­стом на всём Его пу­ти, всё ви­дев­ших и слы­шав­ших Его от­кро­ве­ния, и с та­ким тру­дом уве­ро­вав­ших, но и ука­за­ние на пре­об­ра­жаю­щую си­лу сво­бод­ной ве­ры.

Обы­ден­ная мо­раль сво­дит­ся к бе­зыс­ход­но­му вы­во­ду: о Спа­си­те­ле мы зна­ем из уст лю­дей, Его предававших и ху­лив­ших, Еван­ге­лие по ми­ру про­по­ве­да­но людь­ми сла­бы­ми и не стой­ки­ми в ве­ре. Сла­бые лю­ди в труд­ней­ших об­стоя­тель­ст­вах не на­хо­ди­ли сил быть ря­дом с Богочеловеком, до кон­ца вве­рять­ся Ему, а тем бо­лее за­щи­щать Его и не­сти Его бре­мя.

Но одновременно с этим в них на­чи­на­ла про­яв­лять­ся не толь­ко си­ла че­ло­ве­че­ская, но и бо­же­ст­вен­ная бла­го­дать. Их не­мощ­ных сил хва­та­ло толь­ко на то, что­бы, со­мне­ва­ясь, от­сту­пая от ве­ры, пре­да­вая Хри­ста, всё же тя­нуть­ся к Не­му, не за­быть Гос­по­да и про­сить у Не­го: «Гос­по­ди! Спа­си ме­ня». Опять же, с мир­ской точ­ки зре­ния не ве­ли­ка в этом за­слу­га: не толь­ко не бы­ли му­же­ст­вен­ны, но от­сту­пи­лись, и все­го лишь ал­ка­ли. Но у Гос­по­да Свои счёты, ко­то­рые от­кры­ва­ют­ся ве­рую­ще­му серд­цу (в про­ти­во­по­лож­ность не­смыс­лен­ным и мед­ли­тель­ным серд­цем). Спаситель в бес­пре­дель­ной люб­ви к лю­дям ус­лы­шал их моль­бы, при­нял с ра­до­стью сла­бые ро­ст­ки че­ло­ве­че­ской ве­ры и про­тя­нул ру­ку по­мо­щи: Ии­сус тот­час простёр ру­ку, под­дер­жал его…

От­ны­не с яв­ле­ни­ем че­ло­ве­че­ской ве­ры вхо­дит в мир чу­до. В обык­но­вен­ных лю­дях про­яв­ля­ют­ся си­лы и дос­то­ин­ст­ва сверхъ­ес­те­ст­вен­ные. Гос­подь лю­бо­вью Сво­ей рас­то­пил ду­хов­ный хо­лод, ско­вы­ваю­щий их ду­ши, что по­зво­ли­ло рас­крыть­ся дрем­лю­щим в них си­лам и стать све­тиль­ни­ка­ми для все­го ми­ра.

С мо­мен­та яв­ле­ния Гос­по­да по­сле Вос­кре­се­ния («Ии­сус же ска­зал им вто­рич­но: мир вам! как по­слал Ме­ня Отец, так и Я по­сы­лаю вас. Ска­зав это, ду­нул, и го­во­рит им: при­ми­те Ду­ха Свя­та­го» – Ин. 20, 21-22) ду­хов­ный об­лик Его уче­ни­ков не­обык­но­вен­но воз­вы­ша­ет­ся, дос­ти­гая чу­дес­но­го пре­вра­ще­ния в Пя­ти­де­сят­ни­цу. С это­го дня Вос­кре­се­ние Гос­под­не, в ко­то­ром они не­из­мен­но со­мне­ва­лись до то­го, ста­но­вит­ся сре­до­то­чи­ем апостольской про­по­ве­ди как ос­но­вы хри­сти­ан­ской ве­ры. Те­перь ка­ж­дый из них – дей­ст­ви­тель­ный апо­стол, дей­ст­ви­тель­но ка­мень ве­ры, ни на миг не от­сту­пит­ся от Хри­ста, при­мет ра­ди Не­го все му­ки и смерть. Их апо­столь­ское сло­во о ви­ди­мом, слы­ши­мом и пе­ре­жи­том ими ря­дом с Бо­го­че­ло­ве­ком ста­но­вит­ся Бла­гой Ве­стью и не­удер­жи­мо раз­ли­ва­ет­ся по ми­ру.

Всё это по­ка­зы­ва­ет диа­лек­ти­че­ские пу­ти со­труд­ни­че­ст­ва че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды и бо­же­ст­вен­ной бла­го­да­ти. Вся­кий сво­бод­ный бла­гой че­ло­ве­че­ский им­пульс к Бо­гу все­гда при­ни­ма­ет­ся Им, по­это­му Бог на Гол­го­фе. В ка­ж­дом ак­те сво­бод­но­го об­ра­ще­ния че­ло­ве­ка к Бо­гу че­ло­ве­че­ская сво­бо­да и бла­го­дать Бо­жия сли­ян­ны. Че­ло­век сво­бо­ден в эту ми­ну­ту по­то­му, что су­ще­ст­ву­ет бла­го­дать, бла­го­дать же Бо­жия про­яв­ля­ет­ся в ми­ре в ка­ж­дый дан­ный мо­мент че­рез акт че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды. С мо­мен­та про­яв­ле­ния в че­ло­ве­ке сво­бод­ной ве­ры мож­но го­во­рить, что на не­го нис­хо­дит бла­го­дать Бо­жия: «По ве­ре ва­шей да будет вам» (Мф. 9.29).

Чем дерз­но­вен­нее че­ло­ве­че­ская сво­бо­дная вера, тем на­пол­нен­нее она Бо­же­ст­вен­ной бла­го­да­тью: «Если будете иметь веру и не усомнитесь…  все, чего ни попросите в молитве с верою, получите» (Мф. 21, 21). По­это­му всё ис­тин­но чу­дес­ное в ми­ре со­вер­ше­но че­ло­ве­ком сво­бод­но и в ве­ре: чудо, свя­тость, ге­ни­аль­ность, твор­че­ские пло­ды пре­крас­но­го, ис­тин­но­го, доб­ро­го… Не­сво­бод­ный че­ло­век бес­по­мо­щен и по­ра­бо­щён мир­ски­ми си­ла­ми, он вне бла­го­да­ти. Пер­вое дви­же­ние че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды вы­ра­жа­ет­ся в ве­ре, на­де­ж­де и люб­ви, ко­то­рые яв­ля­ют­ся пол­ным про­яв­ле­ни­ем сво­бо­ды и суть са­моё сво­бо­да. В ак­те ве­ры, люб­ви и на­де­ж­ды сво­бо­да че­ло­ве­ка и бла­го­дать Бо­жия взаи­мо­сли­ян­ны.

Про­мыс­ли­тель­но и из­бра­ние апо­сто­лов Хри­стом. Апо­сто­лы – обык­но­вен­ные лю­ди, ни­чем не за­слу­жив­шие су­гу­бо­го Божи­е­го вни­ма­ния. В их ли­це Бог сни­зо­шёл до са­мых сла­бых, греш­ных, обез­до­лен­ных, роб­ких. В ха­рак­те­рах апо­сто­лов яв­лен ши­ро­кий спектр обык­но­вен­ных че­ло­ве­че­ских дос­то­инств и сла­бо­стей. В этом ука­за­ние на то, что бла­го­вес­тие Ии­су­са Хри­ста об­ра­ще­но ко всем лю­дям, что воз­мож­ны раз­лич­ные пу­ти к бла­го­да­ти. В ре­зуль­та­те все апо­сто­лы, кро­ме од­но­го, при­ня­ли бла­го­вес­тие Бо­го­че­ло­ве­ка, что по­ка­зы­ва­ет вме­сти­мость про­мыс­ла Бо­жие­го че­ло­ве­че­ской при­ро­дой, по­тен­ци­аль­ную от­кры­тость че­ло­ве­ка бла­го­да­ти Бо­жи­ей.

БРЕМЯ СВОБОДЫ. 3. Сво­бо­да Бо­га и сво­бо­да че­ло­ве­ка

Тво­ре­ние сво­бод­ной лич­но­сти

С мо­мен­та соз­да­ния че­ло­ве­ка сво­бо­да его впле­те­на в твор­че­ский акт Бо­га. По сте­пе­ни про­яв­ле­ния че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды мож­но вы­де­лить три эта­па тво­ре­ния-ста­нов­ле­ния лич­но­сти.

1. Пер­вич­ное по­мыш­ле­ние Твор­ца о бы­тии лич­но­сти. Тво­ре­ние Бо­гом суб­стан­ци­аль­ной ос­но­вы лич­но­сти. Здесь лич­ность яв­ля­ет­ся ещё в ви­де бес­ка­че­ст­вен­ной идеи Бо­га, че­рез ко­то­рую она толь­ко вы­зы­ва­ет­ся к бы­тию, на­де­ля­ет­ся бес­смерт­ным об­ра­зом Бо­жи­им – сво­бо­дой, как без­ос­нов­ной ос­но­вой её бы­тия. Это веч­ный про­об­раз лич­но­сти: «Бог тво­рит лич­но­сти как за­да­ния, осу­ще­ст­в­ляе­мые сво­бо­дой» (Н.А. Бердяев).

2. По­сколь­ку на­прав­лен­ность бо­же­ст­вен­ной сво­бо­ды не в бес­ка­че­ст­вен­ной неопределённо­сти, а в твор­че­ской мо­щи и ди­на­ми­ке, то с мо­мен­та сво­его ро­ж­де­ния в бы­тие сво­бод­ная лич­ность ак­тив­но в нём са­мо­оп­ре­де­ля­ет­ся. Бо­го­че­ло­ве­че­ский за­мы­сел о ка­че­ст­вен­ном бы­тии лич­но­сти уже вклю­ча­ет в се­бя са­мо­по­ла­га­ние че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды. Это – пред­мир­ный со­вет, диа­лог Бо­га и че­ло­ве­ка о че­ло­ве­че­ском бы­тии.

Бог взы­ва­ет ка­ж­дую че­ло­ве­че­скую ду­шу к бы­тию и с лю­бо­вью встре­ча­ет пер­вые её импульсы. Пер­вый глас сво­бо­ды на­де­ля­ет душу определённым лич­но­ст­ным об­ли­ком. В этой апо­фа­ти­че­ской глу­би­не лич­ность вы­би­ра­ет свою роль в бы­тии, он­то­ло­ги­че­скую мис­сию и на­прав­лен­ность в во­пло­ще­нии. Сво­бо­да – дар Бо­жий и, как вся­кий ис­тин­ный дар, не на­вя­зы­ва­ет­ся, а при­ни­ма­ет­ся или от­вер­га­ет­ся. Что­бы стать сво­бод­ным, че­ло­век дол­жен сво­бод­но при­нять сво­бо­ду. Са­мо­по­ла­га­ние лич­но­сти на­чи­на­ет­ся с осоз­на­ния сво­ей сво­бо­ды и от­вет­ст­вен­но­сти.

Итак, в пред­мир­ном бы­тии че­ло­ве­че­ская сво­бо­да уже про­яв­ля­ет се­бя, но ещё не во всей пол­но­те, не­за­ви­си­мо­сти и от­вет­ст­вен­но­сти. Так дов­ре­мен­ная диа­лек­ти­ка бо­же­ст­вен­ной и че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды опи­сы­ва­ет­ся прот. Сер­ги­ем Бул­га­ко­вым: «Твар­ное “Я” всё-таки тво­рит­ся, то есть про­бу­ж­да­ет­ся Бо­гом к бы­тию. Од­на­ко это про­бу­ж­де­ние не толь­ко со­дер­жит Бо­же­ст­вен­ный акт тво­ре­ния, но и вклю­ча­ет в се­бя как бы Бо­же­ст­вен­ный во­прос к тво­ри­мо­му, са­мо­по­ла­га­ет ли оно са­мо се­бя, ибо лич­но­го “Я” од­ним твор­че­ским ак­том над ним, без не­го са­мо­го и Сам Бог по­ло­жить не мо­жет. Это не есть ог­ра­ни­че­ние все­мо­гу­ще­ст­ва Бо­жия, ко­то­рое впол­не про­яв­ля­ет­ся в этом про­бу­ж­де­нии к бы­тию твар­но­го са­мо­соз­на­ния (бо­лее то­го, этот твор­че­ский акт соз­да­ния твар­но­го “Я” есть са­мый по­тря­саю­щий в дей­ст­ви­ях Бо­же­ст­вен­но­го все­мо­гу­ще­ст­ва, яв­лен­но­го в тво­ре­нии ми­ра)… Хо­тя твар­ное “Я” и по­ла­га­ет­ся Бо­гом, но в этом тво­ре­нии оно со-по­ла­га­ет­ся и им са­мим. Стро­го го­во­ря, твор­че­ский акт создаёт лишь воз­мож­ность са­мо­по­ла­га­ния, ко­то­рое осу­ще­ст­в­ля­ет­ся са­мим “Я”, го­во­ря­щим своё “да”. В этой сво­бо­де са­мо­по­ла­гаю­ще­го “Я” уже со­дер­жит­ся об­раз Бо­жий в твар­ном ду­хе».

3. В этой жиз­ни при­зван че­ло­век вы­пол­нить своё на­зна­че­ние, и по­это­му с мо­мен­та во­пло­ще­ния в ми­ре сем лич­ность об­ре­та­ет воз­мож­ность пол­ной сво­бо­ды и несёт пол­ную ответственность. Твар­ная сво­бо­да че­ло­ве­ка не от­ме­ня­ет­ся сво­бо­дой Твор­ца, по­то­му что че­ло­век создан по об­ра­зу и по­до­бию Бо­га Во­пло­тив­ше­го­ся и при­зван в этом ми­ре к обо­же­нию. Получив дар свободы, человек получает и возможность отказа от свободы, иначе он не был бы свободен вполне. Но отказываясь от свободы, то есть от самоё себя, душа не способна отринуть из бытия основу своего существования – нетленную искру Божию, которая сохраняется нерасплавленной в любых космических странствиях и которая даже в самом заглушенном состоянии сохраняет возможность вернуть статус свободного существа.

С во­пло­ще­ния на­чи­на­ет­ся кре­сто­не­се­ние че­ло­ве­че­ской сво­бо­ды: сво­бо­да в ми­ре мо­жет быть со­хра­не­на толь­ко при не­пре­кра­щаю­щем­ся пре­одо­ле­нии мир­ско­го раб­ст­ва. Че­ло­век од­но­вре­мен­но в ми­ре сем и не от ми­ра се­го су­ще­ст­ву­ет здесь и, в то же вре­мя, со­хра­ня­ет при­сут­ст­вие в веч­но­сти. Всё это уве­ли­чи­ва­ет бре­мя кре­сто­не­се­ния сво­бо­ды.

Сво­бо­да – об­раз Бо­жий и сущ­ность лич­но­сти

Бог об­ра­ща­ет­ся к че­ло­ве­ку как к лич­но­сти. Че­ло­век же мо­жет от­ве­тить Бо­гу толь­ко как свободная личность: «К сво­бо­де при­зва­ны вы, бра­тия…» (Гал. 5, 13). Че­ло­ве­че­ская личность, пре­ж­де всего, в сво­бо­де несёт об­раз Бо­же­ст­вен­ной Лич­но­сти. Сво­бо­да – не свой­ст­во, а суб­стан­ция лич­но­сти. «Сво­бо­да – от Бо­га, сво­бо­да есть пе­чать на­шей при­ча­ст­но­сти Бо­же­ст­ву, со­вер­шен­ней­шее соз­да­ние Бо­га, ше­девр Твор­ца» (В.Н. Лос­ский).

Че­ло­век сво­бо­ден как Бог, но Бог из­на­чаль­но сво­бо­ден, а че­ло­век сотворён сво­бод­ным. Лич­ность – по­мы­сел Бо­га о че­ло­ве­ке, который в сво­бо­де призван об­рес­ти, соз­дать свою лич­ность. Сво­бо­да ис­хо­дит из Бо­же­ст­вен­но­го ло­на и по­то­му сво­бо­да не мо­жет за­мы­кать в ин­ди­ви­дуа­лиз­ме, не мо­жет изо­ли­ро­вать че­ло­ве­ка. Все­мо­гу­ще­ст­во Бо­жие не под­ры­ва­ет­ся сво­бо­дой че­ло­ве­ка, рав­но как и че­ло­ве­че­ская сво­бо­да не ума­ля­ет­ся её твар­но­стью. Сущ­ность лич­но­сти и есть сво­бо­да, так как лич­ность яв­ля­ет­ся не­по­сред­ст­вен­ной и ко­неч­ной при­чи­ной ка­ж­до­го её действия. Без­лич­ное не име­ет сво­бо­ды, вне лич­но­сти нет сво­бо­ды. Лич­ность – это субъ­ект сво­бо­ды, че­ло­ве­че­ский ин­ди­ви­ду­ум, са­мо­оп­ре­де­ляю­щий­ся в сво­бо­де. Та­ким об­ра­зом, лич­ность и сво­бо­да не­раз­де­ли­мы, еди­но­сущ­ны, лич­ность вы­ра­жа­ет­ся толь­ко в ак­те сво­бо­ды, а сво­бод­ный акт вы­ра­жа­ет и ут­вер­жда­ет лич­ность.

Сво­бо­да зачинается с не­обу­слов­лен­ности вы­бо­ра из­вне (фор­маль­ная сво­бо­да). Но соб­ст­вен­но сво­бо­да – это внут­рен­нее са­мо­оп­ре­де­ле­ние, пре­одо­ле­ваю­щее внеш­нее дав­ле­ние (по­ло­жи­тель­ная сво­бо­да). Сво­бо­да пред­ва­ря­ет и бы­тие, и су­щее, твор­че­ский акт бы­тия ро­ж­да­ет­ся сво­бо­дой. Са­мо­по­ла­га­ние сво­бо­ды есть не столь­ко вы­бор, сколь­ко со­зи­да­ние сво­ей при­ро­ды. Са­ма мо­ти­ва­ция оп­ре­де­ля­ет­ся свободно. Лич­ность в апо­фа­ти­че­ских глу­би­нах со­зи­да­ет своё «Я», твор­че­ски созидает соб­ст­вен­ную ка­че­ст­вен­ность. За­тем при­ро­да лич­но­сти на­чи­на­ет же­лать че­го-то определённо­го, от­ве­чаю­ще­го сво­ей сущ­но­сти. «Я хо­чу» – это не на­ча­ло сво­бод­но­го са­мо­по­ла­га­ния, а его объ­ек­ти­ва­ция, мир­ское про­яв­ле­ние. Сво­бод­ное ока­че­ст­во­ва­ние лич­но­сти оп­ре­де­ля­ет со­дер­жа­ние её стрем­ле­ний и же­ла­ний.

На­ча­ло тво­ре­нию ми­ра по­ло­же­но соз­да­ни­ем че­ло­ве­ка, но даль­ней­шее ми­ро­тво­ре­ние – про­цесс бо­го­че­ло­ве­че­ский, оп­ре­де­ляе­мый бо­го­че­ло­ве­че­ской во­лей, сво­бод­ным твор­че­ским ак­том Бо­га и че­ло­ве­ка. «Су­ще­ст­ву­ет двоя­ко­го ро­да от­кро­ве­ние – от­кро­ве­ние Бо­га че­ло­ве­ку и от­вет­ное от­кро­ве­ние че­ло­ве­ка Бо­гу… Глу­бо­чай­ший внут­рен­ний смысл от­вет­но­го от­кро­ве­ния че­ло­ве­ка скрыт в его сво­бо­де. Толь­ко сво­бод­ное от­кро­ве­ние че­ло­ве­ка, сво­бод­ное его твор­че­ст­во же­лан­но для Бо­га и за­да­но Бо­гом, толь­ко оно от­ве­ча­ет на Божию тос­ку по че­ло­ве­ку. Бог ждёт от че­ло­ве­ка сво­бод­но­го дерз­но­вен­но­го твор­че­ст­ва» (Н.А. Бер­дя­ев). Бо­го­во­пло­ще­ние, Бо­го­че­ло­веч­ность ут­вер­жда­ет со­из­ме­ри­мость и не­раз­дель­ность бо­же­ст­вен­ной и че­ло­ве­че­ской су­деб и сво­бод.

Всё, из­на­чаль­но не­сво­бод­ное, не мо­жет ква­ли­фи­ци­ро­вать­ся как доб­ро или зло. Доб­ро и зло в мир вхо­дят толь­ко че­рез сво­бод­ный акт лич­но­сти: доб­ро – как сво­бод­ное твор­че­ст­во в Бо­ге, зло – как вос­ста­ние на бо­го­че­ло­ве­че­скую твор­че­скую сво­бо­ду, от­каз от неё или её под­ме­на. Че­ло­ве­че­ская лич­ность от­вет­ст­вен­на пе­ред Бо­гом и ми­ром за по­бе­ду до­б­ра или зла. Мир су­ще­ст­ву­ет та­ким, ка­ким его ви­дит взор сво­бо­дной личности. Рок, слу­чай, не­об­хо­ди­мость об­ру­ши­ва­ют­ся на че­ло­ве­ка и по­ся­га­ют на его сво­бо­ду. Но у их ис­то­ка ле­жит не­ко­гда по­ро­див­ший их акт от­ка­за от сво­бо­ды. Да­же кос­ми­че­ские, при­род­ные си­лы, сти­хии и за­ко­ны, ка­за­лось бы, со­вер­шен­но не­за­ви­ся­щие от че­ло­ве­че­ской во­ли, в ду­хов­ных из­ме­ре­ни­ях и в ко­неч­ном ито­ге под­вла­ст­ны сво­бо­де че­ло­ве­ка. От­каз от сво­бо­ды за­во­дит ме­ха­низм не­об­хо­ди­мо­сти и в че­ло­ве­че­ском со­циу­ме. Без­лич­ные сти­хии су­ще­ст­ву­ют толь­ко постольку, по­сколь­ку не пре­об­ра­же­ны сво­бо­дой. В ми­ре, кос­мо­се, бы­тии нет зон, закрытых для про­свет­ляю­ще­го дей­ст­вия сво­бо­ды.

Сво­бо­да – ось бы­тия. Сво­бо­да – не толь­ко воз­мож­ность ид­ти вверх или вниз, но че­ло­ве­че­ская сво­бо­да твор­че­ски со­зи­да­ет точ­ку от­счё­та, шка­лу из­ме­ре­ния, ут­вер­ж­дает по­ляр­ность, на­прав­лен­ность, са­мо дви­же­ние ми­ро­зда­ния. В по­ис­ках ис­ти­ны че­ло­век мо­жет ис­хо­дить толь­ко из сво­его эк­зи­стен­ци­аль­но­го опы­та сво­бо­ды, ко­то­рый укоренён в апо­фа­ти­че­ском, транс­цен­дент­ном начале.

БРЕМЯ СВОБОДЫ. 2. Ис­точ­ник и сущ­ность сво­бо­ды

Про­бле­му сво­бо­ды в хри­сти­ан­ст­ве пы­та­лись раз­ре­шить по-раз­но­му, но толь­ко не на ос­но­ве от­кро­ве­ния Гол­го­фы. Это не­из­беж­но заводило в ту­пи­к. Понятие «свободы» нередко определялось таким образом, что отрицалась всякая возможность свободы. В тра­ди­ции хри­сти­ан­ской мыс­ли представлены три под­хо­да к про­бле­ме сво­бо­ды:

1. Бог со­тво­рил че­ло­ве­ка из­на­чаль­но не­по­роч­ным и пред­на­зна­чен­ным к око­ло­бо­же­ст­вен­ной жиз­ни, что­бы те­шить его су­ще­ст­во­ва­ни­ем своё Бо­жие мо­гу­ще­ст­во. Но че­ло­век, про­явив сво­бо­ду, на­ру­ша­ет за­по­ведь Твор­ца и от­падает от Бо­га. Та­ким об­ра­зом, сво­бо­да впер­вые про­яви­лась как про­из­вол че­ло­ве­че­ской са­мо­сти, поэтому яв­ля­ет­ся ис­точ­ни­ком гре­ха и зла.

2. Бог да­рит че­ло­ве­ку сво­бо­ду, но с тем, что­бы он вы­пол­нял толь­ко то, что за­по­ве­да­но. Стро­го го­во­ря, че­ло­ве­ку за­пре­ще­но про­яв­лять сво­бо­ду, что ли­ша­ет её кон­сти­ту­тив­но­сти, ос­но­во­по­ло­же­ний. Пер­вый сво­бод­ный вы­бор че­ло­ве­ка ока­зы­ва­ет­ся лож­ным и ввер­га­ет его в грех. В дан­ном слу­чае сво­бо­да мыс­лит­ся как ис­точ­ник до­б­ра и зла, но ре­аль­ный путь до­б­ра в этой ин­тер­пре­та­ции воз­мо­жен толь­ко че­рез от­каз от сво­бо­ды.

3. Так как всё сво­дит­ся к то­му, что грех в мир вошёл че­рез сво­бод­ный вы­бор че­ло­ве­ка – зло про­ис­те­ка­ет из сво­бо­ды, то для оп­рав­да­ния бла­го­сти Бо­га воз­ни­ка­ют кон­цеп­ции о ме­о­ни­че­ском (не-су­щем) ис­точ­ни­ке сво­бо­ды. Пер­вич­ная сво­бо­да не со­тво­ре­на Бо­гом и уко­ре­не­на не в Бо­ге, а в пред­веч­ной ме­о­ни­че­ской безд­не вне Бо­га. Ми­ро­вое зло не от Бо­га, а из глу­бин ме­о­ни­че­ской сво­бо­ды. В за­кон­чен­ном ви­де этот под­ход сфор­му­ли­ро­вал Николай Бер­дя­ев. Ли­бо, как счи­тал Шел­линг, сво­бо­да и про­из­вол, а зна­чит, и зло про­ис­те­ка­ют из тём­ной ос­но­вы Бо­же­ст­ва.

По­ра­зи­тель­но, на­сколь­ко в хри­сти­ан­ском ми­ре недостаёт восприятия Рас­пя­то­го Бо­га! Кре­сту по­кло­ня­ют­ся, им осе­ня­ют се­бя, но мир ви­дят та­ким, буд­то Гол­го­фы не бы­ло. Эта ду­хов­ная бли­зо­ру­кость бы­ла при­чи­ной мно­гих за­блу­ж­де­ний и не­хри­сти­ан­ских дей­ст­вий в хри­сти­ан­ской ис­то­рии. Вме­сте с тем мис­те­рия – та­ин­ст­во Гол­го­фы, как ни­что дру­гое, от­кры­ва­ет не­ог­ра­ни­чен­ность Бо­жи­ей сво­бо­ды. Бес­ко­неч­но мо­гу­ще­ст­вен­ный Бог сво­бо­дно, ума­ля­ясь и не ума­лив­шись в своём бы­тии, при­нимает Рас­пя­тие. Кре­ст­ные му­ки Хри­ста ни­чем из­вне не обу­слов­ле­ны, яв­ля­ют­ся сво­бод­ным ак­том люб­ви Лич­но­го Бо­га к лич­но­сти че­ло­ве­че­ской.

Мир соз­дан Бо­гом Лич­ным, и лич­ность в че­ло­ве­ке – об­раз и по­до­бие Твор­ца. Ха­рак­тер сво­бод­но­го лич­но­ст­но­го об­ще­ния и задаёт кон­сти­ту­цию бы­тия. По­это­му ис­тин­ное по­зна­ние мо­жет быть не ра­цио­наль­но-на­ту­ра­ли­сти­че­ским, а эк­зи­стен­ци­аль­но-пер­со­на­ли­сти­че­ским. То, что ало­гич­но и необоснованно при ра­цио­на­ли­сти­че­ском под­хо­де, ста­но­вит­ся воз­мож­ным, ис­тин­ным и по­нят­ным при по­зна­нии че­рез лич­но­ст­ное экзистенциальное об­ще­ние. При­ро­да Твор­ца и Его дея­ния несравненно бли­же жи­во­му об­ра­зу лич­но­сти, не­же­ли объ­ек­ти­ви­ро­ван­ным на­ту­ра­ли­сти­че­ским фор­му­лам или со­цио­морф­ным от­но­ше­ни­ям (от­ра­жаю­щим при­ро­ду со­ци­аль­ных свя­зей и форм). Пер­со­на­ли­сти­че­ские об­ра­зы и пред­став­ле­ния бо­лее со­от­вет­ст­ву­ют ду­ху бы­тия, чем ра­цио­на­ли­сти­че­ские ка­те­го­рии и по­ня­тия. Это в наи­боль­шей сте­пе­ни от­но­сит­ся к про­бле­ме сво­бо­ды.

Мы на­хо­дим се­бя ок­ру­жён­ны­ми ве­ща­ми-объ­ек­та­ми. В этот мир мы впи­сы­ва­ем и лю­дей, ви­дя в них лишь объ­ек­ты, хо­тя и осо­бые. Да­же об­ра­ща­ясь к се­бе, мы, во­пре­ки не­по­сред­ст­вен­но­му зна­нию о се­бе, на­чи­на­ем мыс­лить се­бя в ка­че­ст­ве од­но­го из мно­гих объ­ек­тов. Мы за­ды­ха­ем­ся в этом объ­ект­ном ми­ре не­об­хо­ди­мо­сти. Прорывом в иное измерение является обретение себя в ка­че­ст­ве сво­бод­ной лич­но­сти. Но ис­точ­ни­ком сво­бо­ды может быть только то, что пер­вич­нее, глуб­же ве­щей, то, что в боль­шей ме­ре су­ще­ст­ву­ет, чем ве­щи, и не под­чи­ня­ет­ся за­ко­нам ве­щей. Сво­бо­да не обу­слов­ле­на в своём со­дер­жа­нии ни­чем из уже су­ще­ст­вую­ще­го. В этом и толь­ко в этом смыс­ле она про­ис­хо­дит из ни­что. Но это ни­что есть бла­го­дат­ный ре­зер­ву­ар, ис­точ­ник бы­тия и по­то­му на­хо­дит­ся в Твор­це, в Бо­ге. Ис­точ­ни­ку сво­бо­ды нет на­доб­но­сти быть вне Бо­га, по­то­му что Бог не вещь и не со­во­куп­ность ве­щей. Сво­бо­да не есть не­что су­ще­ст­вую­щее ря­дом с Бо­гом, Его мо­гу­ще­ст­вом и во­лей. Во­ля Бо­га в том и со­сто­ит, что­бы мы бы­ли сво­бод­ны и в сво­бо­де вы­ра­жа­ли выс­шую по­кор­ность Его во­ле. То­гда мы и об­ре­та­ем под­лин­ное бы­тие, дан­ное нам Твор­цом, и по­то­му об­ре­та­ем са­мих се­бя. Бог – ис­точ­ник и опо­ра сво­бо­ды про­тив не­сво­бо­ды вещ­но­го ми­ра.

Опус­ка­ясь с вы­сот апо­фа­ти­че­ской (от­ри­ца­тель­ной, не имею­щей ни­ка­ких по­ло­жи­тель­ных оп­ре­де­ле­ний) не­из­ре­чен­но­сти, пер­вое имя Бо­жие, ко­то­рое мо­гут про­из­не­сти че­ло­ве­че­ские ус­та: Бог – это Сво­бо­да. В соб­ст­вен­ном бы­тии Бог сво­бо­ден, и по от­но­ше­нию к ми­ру Тво­рец выступает, пре­ж­де всего, как сво­бо­да. На­ча­ло­по­ла­гаю­щее от­но­ше­ние Бо­га к ми­ру – это от­но­ше­ние сво­бод­но­го Бо­га: сво­бод­ный Бог ста­но­вит­ся Твор­цом. Бог со­тво­рил мир из ни­че­го, то есть сво­бод­но и из сво­бо­ды. В ос­но­ве тво­ре­ния – сво­бод­ный твор­че­ский акт. По­это­му все дру­гие на­име­но­ва­ния Бо­же­ст­ва – ми­ро­яв­лен­ные и вы­ра­жа­ют от­но­ше­ния тва­ри к Твор­цу. В ощу­ще­нии Бо­га как Сво­бо­ды и Твор­ца яв­ля­ет­ся че­ло­ве­ку вос­по­ми­на­ние о Бо­же­ст­вен­ном Ло­не и проявляется уси­лие об­рес­ти пер­во­здан­ную сво­бо­ду. Сво­бо­да – наи­бо­лее апо­фа­ти­че­ское имя Бо­жие, бо­лее чем все име­на от­ри­ца­тель­ные: Без-на­чаль­ное, Не-под­виж­ное, Не-из­мен­ное, Не-по­сти­жи­мое, Не-из­ре­чен­ное, Не-воз­гла­си­мое, Не-изъ­яс­ни­мое... В от­ри­ца­тель­ных име­нах Бо­жи­их от­ри­ца­ет­ся то­ж­де­ст­вен­ность, пол­ное сов­па­де­ние Бо­же­ст­вен­ной и ми­ро­вой при­ро­ды, хо­тя та­ко­вое от­ри­ца­ние ста­но­вит­ся ос­но­вой для по­ло­жи­тель­но­го бо­го­по­зна­ния.

Ка­та­фа­ти­че­ские (ут­вер­ди­тель­ные, по­ло­жи­тель­ные) име­на Бо­жии, в том чис­ле и наи­бо­лее аб­со­лют­ные из них (Аб­со­лют, Мощь, Един­ст­во, Пол­но­та, Бы­тие, Ис­ти­на, Бла­го, Кра­со­та, Лю­бовь...), вы­ра­жа­ют ту или иную сте­пень вме­ще­ния тва­рью бо­же­ст­вен­ной при­ро­ды. Это ещё более че­ло­ве­че­ские име­на Бо­жии. Ут­вер­жде­ние Бог есть Аб­со­лют ука­зы­ва­ет на определённую мо­даль­ность (ме­ру, спо­соб су­ще­ст­во­ва­ния) от­но­ше­ний тва­ри и Твор­ца. Ут­вер­жде­ние Бог есть Сво­бо­да ука­зы­ва­ет на Бо­га Са­мо­го в Се­бе. Сво­бо­да не из ме­о­ни­че­ских глу­бин, не из не-су­ще­го, а из са­мой бо­же­ст­вен­ной сущ­но­сти, которая и есть эта глу­би­на ни­что. Всё, что су­ще­ст­ву­ет, сво­бод­но до­пу­ще­но Бо­гом к су­ще­ст­во­ва­нию, и по­то­му не мо­жет быть вне Бо­га неких ме­о­ни­че­ских, не су­щих глу­бин. Че­ло­ве­че­ская сво­бо­да уко­ре­не­на не во вне­бо­же­ст­вен­ном ни­что, а в сво­бод­ном от­пус­ка­нии Бо­гом на сво­бо­ду, в да­ре­нии че­ло­ве­ку сво­бо­ды.

Сво­бо­да яв­ля­ет­ся не­со­тво­рён­ной, по­сколь­ку да­рит­ся че­ло­ве­ку Бо­гом из Соб­ст­вен­ной сущ­но­сти. Сво­бо­да – об­раз Бо­жий в че­ло­ве­ке, веч­ная, не­тлен­ная, а по­то­му и несотворённая час­ти­ца бо­же­ст­вен­ной при­ро­ды в нём, ис­кра Бо­жия в ду­ше че­ло­ве­ка. Сво­бо­да про­ис­те­ка­ет из глу­бин Са­мо­бы­тия Бо­га, и сво­бод­ный акт ут­вер­жда­ет в ми­ре бы­тие. Сво­бо­да – до­бы­тий­на, пер­во­бы­тий­на. На­пря­жён­ность бы­тия на­прав­ле­на к об­ре­те­нию всё более пол­ной сво­бо­ды. Сво­бо­да – ис­точ­ник бы­тия, в сво­бо­де – мощь бы­тия. Цель бы­тия – в мак­си­маль­ном рас­кры­тии сво­бо­ды. Век­тор сво­бо­ды яв­ля­ет­ся стерж­нем бы­тия. Сте­пень воз­рас­та­ния бы­тия – это сту­пе­ни рас­кры­тия сво­бо­ды. Быть сво­бод­ным со­твор­цом Бо­гу – это и есть му­же­ст­во быть (выражение Пауля Тил­лиха).