ГИПЕРРАЦИОНАЛИЗАЦИЯ В ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ МАНИИ

Система идей, отчуждённых от собственного источника, претендующих на абсолютное значение и наделённых искажённым смыслом, – это система идеомании. «Идеологизмом я называю сам факт пленённости и одержимости сознания идеологией, сущность которой всегда в сочетании отвлеченной и утопической идейной схемы с абсолютной верой в её практическую “спасительность” и с фанатическим волевым подчинением ей действительности» (прот. Александр Шмеман). Идеологическая система является продуктом аберрации – отклонения, искажения сознания, сужения его объёма и содержания, болезненного сосредоточения на одной или нескольких идеях. Это происходит в том случае, когда идея вырывается из органичного смыслового контекста и наделяется самодовлеющим значением. Тотальная фиксация сознания на частной идее лишает саму идею целостности и органичного содержания. Смысл и значение идеи абсолютизируется – наделяется неограниченным, безусловным значением и вместе с тем опошляется, ибо искажается её культурный контекст и разрушаются её логические связи. Чрезмерное преувеличение значения частной идеи разрушает иерархию ценностей: низшее противоестественно возвышается, изначально высокое профанируется. Первоначальный смысл идеи неузнаваемо искажается. С разрушением оснований рушатся все критерии и обессмысливаются все смыслы. Значения слов в идеологических мифах чудовищно произвольны. Создаётся «параллельная идеологическая вселенная» со своими искажёнными законами. Власть её просто сверхъестественна и направлена на поглощение без остатка подлинной реальности. Люди начинают видеть реальность через призму идеологических знаков, используют реальность для подтверждения идеологических смыслов.

Идеомания может зародиться от соблазнённости вполне благопристойной идеей, в случае, когда её объявляют единственно верной, отдают себя и других ей в рабство. Так идеи из вспомогательных рациональных средств превращаются в идеи абсолютные, поставленные выше вечных ценностей, выше человека. Через призму идеологизированного сознания люди видятся раздражающе разнообразными, а идея – ясной, очевидной, гармоничной, люди – преходящи и ничтожны, а идеи – вечны и величественны. В подобном восприятии подавлено персоналистическое жизнеощущение, человека охватывает болезнь идеей, идеологическое безумие. «Все идеи обладают способностью превратиться в источник фанатического помешательства – идея Бога, идея нравственного совершенства, идея справедливости, идеи любви, свободы, науки. И вот в этом случае живой Бог, живое совершенство, живая справедливость, любовь, свобода, наука исчезают, ибо всё живое существует лишь в полноте, в гармоническом соотношении частей в целом. Всякая ценность превращается в идола, делается ложью и неправдой» (Н.А. Бердяев). Если абстрактная идея Бога вытесняет восприятие Бога Живого, отвлечённая идея человека ставится выше живого человека, идеи свободы, равенства, братства ценятся более чем реальная свобода и суверенитет человека, – это идеологизация жизни. При идеологической одержимости разрушается органичный контакт с реальностью, предметы отчуждаются от человека и подменяются выхолощенными идеями о них. Если идея Бога подменяет личное общение с Богом, то это означает идеологизирование религии. Когда догматическое добро вытесняет доброе отношение к людям и саму добродетель, идеологизируется нравственность.

В идеологической мании идея перестаёт быть мыслью Бога и человека о предмете, метафизической сущностью вещи, её прообразом. Идеологизированная идея – это дьявольская мысль, стремящаяся подменить подлинную природу вещи. Здесь идея из подлинно-сущего обращается в ложно-сущее, а «слова-понятия превращаются в слова-сигналы, слова-заклинания, слова-фальшивки» (Р.Н. Редлих). Можно говорить о сталинизме как о наиболее радикальной форме идеологии, где «высокое и святое используется для вымогательства, когда слово не раскрывает, а прикрывает смысл… Из высоких и светлых слов, означающих идеалы и ценности, сталинизм вынимает их душу и надевает их оболочку, как маску, прикрывающую часто вполне противоположный смысл» (Р.Н. Редлих). Задача идеологических фикций – опустошение смысла слова, подмена реальности, выражаемой словом. В мире идеологии «единство достигается не через полноту, а через всё большую ущербность… Душевная жизнь опрокидывается и фокусируется на одной точке, но точка та совсем не реально воспринимается… Маниакальная одержимость человека одной какой-нибудь идеей, которая есть самая распространённая форма нервного и душевного заболевания, есть ложное состояние сознания и исключительная фиксация на одном осознанном предмете. Болезнь, в сущности, происходит от ложной работы сознания над бессознательным» (Н.А. Бердяев).

Крайне рационалистическое мировоззрение рисует мироздание, человеческое общество и историю в виде механизмов, ибо только механизм может действовать в полном соответствии с рационалистическими формулами. В таком механизме человеку отводится роль детали – винтика, на что благоговейно и соглашается идеологический маньяк. Но поскольку само знание устройства этого механизма наделяет возможностью управлять им, винтик-идеоман начинает ощущать себя демиургом, способным своей волей влиять на «объективный» ход истории. Здесь рационалистическое самоумаление является обратной стороной титанической гордыни. «Рационализм есть ничто иное, как отвлечение разума от целостного человека, от человечности, и потому он античеловечен, хотя иногда хотел бороться за освобождение человека» (Н.А. Бердяев).

Рациональная идеологическая система апеллирует к низменным, демоническим пластам души, активизирует их системой провоцирующих и стимулирующих сигналов. Поэтому «обаяние» идеологических схем заужает сознание, подавляет нравственное чувство, вытесняет многие черты характера, примитивизирует эмоциональную и интеллектуальную жизнь человека. Уверовавший в истинность идеологических догм теряет чувство реальности, и потому он всегда фанатик – исступленно преданный чему-либо, при этом крайне нетерпимый ко всему иному. Всякая инаковость, непохожесть на идеологическую ирреальность воспринимается как измена должному, чуждое и враждебное. Сосуществования в идеологической сфере быть не может, допускается только единоприродное, всё прочее – «аномалия», подлежащая уничтожению: уничтожение классового врага, перековка…

«Фанатизм есть любопытное явление перерождения человеческой психики и злого перерождения под влиянием мотивов, которые сами по себе не могут быть названы злыми и связаны с бескорыстным увлечением идеей или каким-нибудь верованием. Фанатик всегда “идеалист” в том смысле, что идея для него выше человека, живого существа, и он готов насиловать, истязать, пытать и убивать людей во имя “идеи”, всё равно, будет ли это “идеей” Бога и теократии или справедливости и коммунистического строя. Фанатизм есть некоторое умопомешательство, порождённое неспособностью вместить полноту истины… Фанатик есть человек, неспособный вместить больше одной мысли, видящий всё по прямой линии и не поворачивающий головы, чтобы увидеть всю сложность и многообразие Божьего мира. Фанатик не видит человека и не интересуется человеком, он видит лишь идею и интересуется лишь идеей… Фанатизм всегда вытесняет одной идеей все другие идеи, то есть грешит против полноты жизни» (Н.A. Бердяев).

Гармоничное целостное восприятие реальности разрушается при фиксации сознания на частном аспекте. Идея фикс[1] заменяет полноту реальности. Религиозные, политические или националистические фанатики являются по существу идеоманами. Человек свободен и целен, когда он предстоит перед Богом Живым и Личным, он превращается в фанатика, когда отдаётся во власть частной идеи. Для фанатика идеи Бога живой Богу перестаёт существовать. Нередко вместо религиозного обращения происходит смена предмета фанатизма – смена идеологии.

Все социальные идеомании утопичны, то есть не только не соответствуют историческим реальностям, но агрессивно нацелены на переделку реальности по заданной идеологеме. «Все большие революции доказывают, что именно радикальные утопии реализуются, более же умеренные идеологии, которые казались более реалистическими и практическими, низвергаются и не играют никакой роли… Осуществление утопий было так же неудачей и вело, в конце концов, к строю, который не соответствовал замыслу утопий… Но в утопии есть динамическая сила, она концентрирует и напрягает энергию борьбы в разгаре борьбы… Утопия всегда заключает в себе замысел целостного, тоталитарного устроения жизни. По сравнению с утопией другие теории и направления оказываются частичными и потому менее вдохновляющими. В этом притягательность утопий и в этом опасность рабства, которое она несёт с собой» (Н.А. Бердяев). Утопии являют собой тотальную одержимость частными аспектами существования, которые навязываются с демонической динамической силой и энергией борьбы разрушения Божьего творения.

Таким образом, в идеомании всегда наличествуют две составляющие. Два полюса идеологии создают в обществе поле одержимости. С одной стороны, гиперрационализация – абсолютизация определённого набора идей, своего рода обвал в сознании. С другой стороны, предельная аффективность («вскипевший» разум – «кипит наш разум возмущённый»), выплеск подпольных стихий. Как слепые человеческие действия в природном мире неотвратимо возвращаются бедствием, так и порочная игра воли и ума концентрирует ложные смыслы, которые затем насильственно внедряются в души новых поколений и отзываются идеологическим мором. Не случайно в XX век величайших технических возможностей, век информационной цивилизации – широкого доступа к достижениям многих поколений, век обострения унаследованных проблем и нарождения невиданных ранее, именно в век итогов духовные болезни стали более распространёнными и гибельными, чем болезни тела и души. Кажется, что сам дух зла двигал событиями. Мы являемся очевидцами того, как молниеносно распространяются идеологические поветрия, как захватывают они разные сообщества, насколько глубоко они поражают различные нации и государства, какие невиданные жертвы влекут за собой и как болезненно долог и многотруден период выздоровления.

---

[1] Идея фикс, идефикс, сверхценная идея (фр. Idée fixe) – психологический термин, обозначающий суждение, которое возникает в результате реальных обстоятельств и выводимо из личности, её установок, но сопровождается неиссякаемым эмоциональным напряжением и преобладает в сознании над всеми остальными суждениями. Человека охватывает чрезмерная одержимость в достижении какой-либо цели. Сверхценные идеи следует отличать от сверхценного бреда и паранойяльного бреда. При сверхценной идее сохраняется ясное сознание и способность к реалистической оценке (или, по крайней мере, её проблескам).

МЕТАФИЗИЧЕСКИЕ ПРИЧИНЫ ИДЕОМАНИИ

Принимая Крест Божественного назначения, человек сотворит Творцу, сораспинается с Христом. Бремя Креста для человека – это: 1) бремя воодуховления, духовного возрастания; 2) бремя принятия плоти, воплощения – должного и целостного, индивидуального и личностного; 3) бремя личностного бытия – индивидуального и соборного; 4) великое бремя свободы.

Все маниакальные идеологии зарождаются при отказе от Креста, – это скопище целей, мотивов, стремлений, идей отказа от бремени Креста Христова, соучастия в Божественном творении. Идеологическая мания представляет собой ту или иную апологию сопротивления творческому акту Бога. Стремление облегчить бремя бытия, желание уменьшить творческие муки и жизненные страдания может не выглядеть богоборческим. Человек, уставший от непрерывного напряжения бытия, от духовного трезвения, позволяет себе забыться в сладостной дрёме. Но как только человек духовно расслабляется, он впадает в рабство низшим стихиям, из сотворца Богу превращается в Его противника. Идеология объединяет мотивы и цели духовной деградации и развоплощения – тотального служения ценностям мира сего, которые «моль и ржа истребляют…» (Мф. 6.19).

Истинное воплощение – это несение в мировую плоть замысла Божиего о творении бытия, что требует целостного принятия жизни. Человек призван всё принять, ни от чего не отказаться, но ничем не искуситься, а на всём запечатлеть Божественный замысел творения. Человек – малый творец – призван к тяжкой миссии: находиться перед Лицом Божиим и быть обращённым к миру сему. Закономерно, что при стремлении к целостному воплощению люди пытаются найти мирские опоры. При этом какая-то идея может представиться абсолютной, кто-то – высшим авторитетом, какая-либо частность – всеопределяющей; всё это наделяет ощущением приобщённости к истине. Но злой рок неизбежно разрушает иллюзии: всякая реальность, вырванная из целостной иерархии бытия, обращается в ирреальность. Всякий авторитет без соотнесения с Истинным Авторитетом превращается в фикцию. Маниакальные идеологии представляют собой сферу ложных идеалов и ценностей, предлагающих человеку сбросить бремя истинного и целостного воплощения.

Предназначение каждого человека индивидуально – неповторимо и незаменимо. Каждый призван стать целостной личностью и обрести единственный непроторенный путь в бытии, реализуя собственное назначение, избегая рабства у авторитетов и учителей мира сего. Человек творчески созидает собственную жизнь, и ничто не может подменить этот труд. Когда людей объединяет Живой Бог, они возрастают как личности. Когда же людей объединяет всепоглощающая абстрактная идея, они деградируют, теряя собственную индивидуальность. Идеологии подменяют истинное собрание во Христе равенством в антихристе, подменяет соборное тело Христово сектой «посвящённых», стремящейся к глобальной экспансии. При этом в человеке подавляется всякая индивидуальность, нивелируется всё качественное: все должны быть равны в пороках. Одержимый Шигалев в романе Достоевского «Бесы» провозглашает максиму идеологического равенства: «Мы уморим желание, мы пустим пьянство, сплетни, донос, мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство». Человек перестаёт быть человеком, а коллектив перестаёт быть сообществом людей. В книге «Философия неравенства» Н.А. Бердяев обращался к большевикам: «Гибель личности человеческой должна окончательно завершиться в вашем человеческом коллективе, в котором погибнут все реальности, в вашем грядущем муравейнике, этом страшном Левиафане. Ваш коллектив есть лже-реальность, которая должна восстать на месте гибели всех подлинных реальностей, реальности личности, реальности нации, реальности государства, реальности Церкви, реальности человечества, реальности космоса, реальности Бога. Поистине всякая реальность есть личность, и имеет живую душу – и человек, и нация, и человечество, и космос, и церковь, и Бог. Никакая личность в иерархии личностей не уничтожается и не губит никакой личности, но восполняет и обогащает. Все реальности входят в конкретное всеединство. Ваш же безличный коллектив, лишённый души, оторванный от онтологической основы, несёт в себе смерть всякому личному бытию. И потому торжество его было бы торжеством духа небытия, победой ничто».

Пик крестонесения – это бремя свободы и ответственности. Человек – единственное свободное существо в тварном мире. Свобода человека простирается до свободы отказа от свободы, от своего предназначения, до принятия небытия. Бремя свободы обрекает на трагическое одиночество единственно свободного существа в мироздании. Всё творение Божие спасается страдательно, – зависит от человеческого самоопределения. Для христианина живая природа – это низшая тварь, стенающая через человека к Богу о преображении: «Тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего её, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим. 8:18-23). И на Бога человек не может переложить бремя собственного выбора, ибо Господь призвал человека пройти свой путь спасения. Всё, совершаемое человечеством, впервые привносится в мир, и эта новизна определяет судьбу мироздания. Тяжелее всего вынести бремя свободы. Даже при истинной установке нас тянет опереться на готовые формулы. Мы ждём от них указания, как нужно понимать и действовать. Но система абстрактных, отвлечённых формул, предопределяющих наше волеизъявление, – и есть идеологическая мания. При этом все идеомании декларируют освобождение человека от высших ценностей, от Бога, под видом свободы разнуздывают своеволие и произвол, которые неизбежно приводят к самопорабощению. Поэтому-то «выход из безграничной свободы, – говорит Шигалев, – я заключаю безграничным деспотизмом» (Ф.М. Достоевский).

Субъектом крестонесения бытия – воодуховления, воплощения, индивидуации, соборного единения и свободы в сотворчестве Богу – является личность человеческая, обращённая к Личности Божественной. Идеология – это антиперсоналистический дух, вбирающий все мотивы, концепции умаления, разложения личностного начала, деперсонализации человека.

Таким образом, всякие попытки облегчить жизнь за счёт отречения от крестонесения бытия порождают новые антихристовы идеи, духов зла, ибо «кто не берёт креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф.10.38). Идеология запечатлевается в культуре как результат искажённого выбора. Узок путь к истине, и каждый неверный шаг кладёт начало ложным идейным традициям, которые оказываются соблазном для других. Нарождённые фикции затемняют сознание, порождают новые идеологические фантазмы. Новые искушения новых поколений питают сферу лжедуховности и расширяют её. Намного легче пойти проторенной дорогой лжи, нежели через неизведанность, риск и осознание ответственности пробивать путь к свету истины. Но это – лёгкость развоплощения, легкость отказа от бытия.

Отказ от бремени бытия – бремени Креста Христова приводит к восстанию на творческий акт Бога и, в конечном итоге, к богоборчеству. Радикальные идеологии оформляют в рациональные системы богоборческие фобии и мании. В этом смысле можно сказать, что идеологические мании являются формами мировоззрения бесноватых, одержимых духами – бесами небытия. Степень одержимости богоборчеством выражается в психологическом облике человека демонического и человека сатанинского: «Демонизм есть дело человеческое; сатанизм есть дело духовной бездны. Демонический человек предаётся соблазну; одержимый любопытством, он играет в добро и зло, смешивая их и меняя их наименования; в худшем случае он предаётся своим дурным страстям и может ещё одуматься, раскаяться и обратиться. Но человек, в которого, по слову Евангелия, “вошёл сатана”, одержим чуждой, потусторонней, внечеловеческой силой и становится сам человеко-образным дьяволом. Демонизм есть преходящее духовное помрачение; его формула – “жизнь без Бога”, протест против Божественного, “независимость человеческого произволения”… Сатанизм есть полный и окончательный мрак духа; его формула – “низвержение Бога”, “попрание всего священного”, ”угашение всех божественных лучей”, “унижение и погубление праведников”. В демоническом человеке бунтует неукрощённый инстинкт, не облагороженный замолкшим сердцем и поддерживаемый холодным рассудком. Человек, одержимый сатанинским началом, действует подобно чужому орудию; он как бы служит злу, зависти, злобе, ненависти, мести и в то же время наслаждается своим отвратительным служением. Можно было бы сказать, что демонический человек заигрывает с сатаною; играя, он “облекается в него”, вчувствуется в него, рисуется его чертами, он тяготеет к сатане: испытуя, наслаждаясь, предчувствуя ужас и изображая его, он вступает с ним (по народному поверию) в договоры и, сам не замечая того, становится его удобным “жилищем”… Сатанинский человек утрачивает себя и становится земным инструментом дьявольской воли. Кто не видал таких людей или, видя, не узнал их, тот не знает подлинного, первоначально-исконного и завершенного зла и не имеет верного представления о сатанинской стихии… Можно было бы описать эту стихию как “чёрный огонь” или определить её как вековечную, неутолимую зависть, как неисцелимую ненависть, как дерзающую свирепость, как агрессивную, воинственную пошлость, как вызывающе бесстыдную ложь, как абсолютное властолюбие, как презрение к любви и к добру, как попрание духовной свободы, как жажду всеобщего унижения, как радость от унижения и погубления лучших людей, как антихристианство. Человек, поддавшийся этой стихии, теряет духовность и влечение к ней, в нём гаснут любовь, доброта, честь и совесть; он предаётся сознательной порочности, противоестественным влечениям и жажде разрушения; он кончает вызывающим кощунством и человекомучительством. Но и этого мало: он полон ненавистью к людям духа, любви и совести и не успокаивается до тех пор, пока не поставит их на колени, пока не поставит их в положение предателей и не сделает их своими покорными рабами – хотя бы по внешности. Вот этот чёрный смерч идёт сейчас над миром. Игра в демонизм идёт к концу; началось трагическое осуществление сатанизма» (И.А. Ильин). Многое из этих характеристик узнаётся в вождях богоборческого ХХ столетия!

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МОТИВЫ ИДЕОМАНИИ

В органичной жизни разум руководствуется нравственным чувством и совестью. Всё нравственное – разумно, всё подлинно разумное – нравственно. Вне совести сознание безответственно и, в конечном итоге, антиразумно. Духовно не укреплённый разум оказывается подверженным идеологизации и становится источником духовной болезни. Радикальные идеологии торжествуют во времена секуляризации совести, её обмирщения, отрыва от религиозных источников жизни. Поражённая совесть не способна контролировать нравственное состояние человека. Тёмные влечения, прорываясь в сознание, кристаллизуются в идею, являющуюся рационализацией аффективных состояний. Формы маниакальности душевной (психического заболевания) и маниакальности идеологической (духовного заболевания) во многом схожи, ибо духовная болезнь тотально усугубляет все виды душевного расстройства. Формированию идеологического мифа (нечто рационально не объяснимое вполне, но благоговейно принимаемое в качестве безусловного авторитета) может способствовать невроз (болезненная форма неспособности человека справиться с требованиями жизни – бегство в болезнь), истерия (повышенная внушаемость, неспособность сознательно регулировать поведение), психопатия (патологическое нарушение эмоционально-волевой сферы), паранойя (бред преследования).

Идеологический комплекс (группа представлений, связанных единым аффектом) может вбирать вытеснение и преобразование агрессии, вражды к людям, к бытию, бессознательных суицидальных (направленных к самоубийству) влечений. В идеологии множество «подпольных» страстей (мания величия, жажда власти, духовная гордыня) и страхов (страх жизни, страх смерти, страх свободы и ответственности) оформляются в идеи-фикции, или идеи-иллюзии. Идеологическая догма не осмысляет «подпольные» чувства, а рационально оформляет и легитимирует их разрушительный заряд. В свою очередь идеологические формулы апеллируют не к сознанию, а к бессознательному; они рассчитаны не на понимание, а на включение аффектов. Это сигналы к определённому поведению, раздражители, вызывающие не понимание, а условный рефлекс – ответную реакцию. В идейной одержимости расцветают все психические патологии, поэтому среди идеологических вождей так много душевно больных, которые в идейной мании приобретают самочувствие психического оздоровления.

Дурное бессознательное отравляет сознание. Низменные, «подпольные» страсти создают свои фантасмагории (видения призраков, фантастических образов, галлюцинаций), искажающие восприятие реальности. «Когда человек стал одержим и допустил власть над собой болезненного самолюбия и честолюбия, зависти, ревности, сладострастия, болезненного эротизма, корыстолюбия, скупости, ненависти и жестокости, то он находится в мире фантазмов, и реальности не предстают уже ему в соответствии со структурой бытия. Всё оказывается отнесённым к той страсти, которой одержим человек и которая лишила его свободы духа… В то время как творческая фантазия созидательна и поднимает душу вверх, не отрицает и не извращает реальности, а преображает их и прибавляет к ним новые реальности, что есть путь возрастания бытия, фантазмы разрушительны по своим результатам, отрицают и извращают реальности и есть путь к небытию. Св. Афанасий Великий говорит, что зло есть фантазм. Творчески осуществляя Божий замысел о мире, продолжая миротворение, соучаствуя в деле Божием, человек устремлён к полноте бытия, фантазмы же заменяют Божий замысел о мире другим замыслом, который есть разложение бытия и есть отказ от соучастия в деле Божием, в продолжении миротворения» (Н.А. Бердяев).

Таким образом, состояние идеологической одержимости содержит два полюса: 1) гипертрофированно рациональную формулу, провоцирующую 2) предельно аффективное состояние, выплеск иррациональных стихий. «Странным образом идеи поступают на службу эгоцентрических инстинктов, и эгоцентрические инстинкты отдаются на службу попирающих человека идей… Всякая одержимость, низкой ли страстью или высокой идеей, означает утерю духовного центра человека» (Н.А. Бердяев). Поэтому слова лозунгов для идеомана являются своего рода магическими заклинаниями, раскрепощающими демонические стихии. Его разум во власти мёртвых формул, разнуздывающих низменные инстинкты, его невозможно в чём-то рационально убедить. Ибо он не воспринимает слова в исходном смысле и реальном значении, а слышит квазисмыслы – мнимые, ложные смыслы. В этом смысле можно согласиться с Карлом Ясперсом, утверждающим, что идеология – это «мифотворчество, основывающееся на некоторых магических представлениях».

Идеология обращена не к конкретной личности, а к массам и к человеку масс. Она формирует коллективные психозы – состояния иллюзорного фантазирования, замутняющие разум и делающие человека одержимым экзальтированной восторженностью либо страхом, паникой, агрессией. Подобные состояния подавляют индивидуальность, душат проблески совести и сознания в атмосфере массового беснования. Как правило, идеологическое сообщение несёт энергию команды: «экспроприация экспроприаторов», «бей буржуев», «ликвидация кулачества как класса»… Эти заклинания рассчитаны на возбуждение звериных инстинктов, являются командой: у кого и что отнять, что разрушить и кого уничтожить. По мере ослабления идеологической маниакальности императивы злой воли искусно зашифровываются, но их деструктивная сущность остаётся той же («крас­но-ко­рич­не­вые», «коммуно-фашисты» – про­тив­ни­ки ре­форм Ельцина-Гай­да­ра долж­ны были вы­зы­вать та­кую же не­на­висть в обществе, как и «вре­ди­те­ли», «вра­ги на­ро­да» известных времён).

Эк­заль­ти­ро­ван­ная идеологическая ат­мо­сфе­ра у многих про­во­ци­ру­ет развитие сво­его ро­да меч­та­тель­ной идио­тии, фор­ми­ру­ет по­ро­ду ини­циа­тив­ных про­фа­нов, для ко­то­рых ком­му­низм, например, яв­ля­ет­ся фор­мой бре­да. В ста­рые до­б­рые вре­ме­на такого рода за­ум­ные чу­да­ки реализовывались на уров­не са­пож­ни­ка-звез­до­чё­та или зем­ско­го вра­ча-фи­ло­зо­фа. В советское же время наи­бо­лее энер­гич­ным из не­до­ум­ков был от­крыт путь в док­то­ра и ака­де­ми­ки. Но мечтательность тео­ре­ти­ков мар­ксиз­ма-ле­ни­низ­ма не ме­ша­ла боль­шин­ст­ву из них быть за­плеч­ных дел мас­те­ра­ми. Ибо идеомания открывает путь к беспримерно жестокому палачеству.

Расщеплённость соз­на­ния – не­из­мен­ная ха­рак­те­ри­сти­ка иде­о­ма­нии. Идеологическая цензура истребляет остатки здорового сознания. Со вре­ме­нем раскол соз­на­ния ста­но­вит­ся бо­лее яв­ным, фор­ми­ру­ет­ся двое­мыс­лие, ци­низм – ко­гда че­ло­век поч­ти всё по­ни­ма­ет, со­от­вет­ст­вую­щим об­ра­зом оце­ни­ва­ет, но, тем не ме­не, подчиняется идео­ло­ги­че­ской установке и умуд­ря­ет­ся на­хо­дить это­му оп­рав­да­ние. По ме­ре уга­са­ния идей­ных фо­бий (одержимости идеей, ввергающей в со­стоя­ние не­на­вис­ти, стра­ха и аг­рес­сии) идео­ло­ге­мы из мо­би­ли­зую­щих за­кли­на­ний пре­вра­ща­ют­ся в ил­лю­зии и фикции. Последние становятся эле­мен­тами ус­лов­но­го эти­ке­та, це­ре­мо­ниа­ла, ко­то­рый слу­жит фор­мой вы­ра­же­ния пре­дан­но­сти, а так­же спо­со­бом об­ще­ния в ре­ше­нии прак­ти­че­ских про­блем. Фикции – это чистая ложь, которую все сознают, но никто не решается разоблачить, в которую никто не верит, но все делают вид, что верят. Иллюзии же – искажённые представления о реально существующих явлениях, искренние заблуждения. Ко­гда за­ту­ха­ют ин­стинк­ты и аф­фек­ты, ко­то­рые спла­чи­ва­ли и на­прав­ля­ли мас­сы, жре­цы идео­ло­гии вы­ну­ж­де­ны за­бо­тить­ся о ра­зум­ном обос­но­ва­нии и ра­цио­наль­ном объ­яс­не­нии, апел­ли­ро­вать к рас­суд­ку, здра­во­му смыс­лу. Ко­гда ис­те­ри­че­ские ло­зун­ги пе­ре­ста­ют дей­ст­во­вать, от­кры­ва­ют­ся ака­де­мии и ин­сти­ту­ты мар­ксиз­ма-ле­ни­низ­ма. По ме­ре ос­лаб­ле­ния прак­ти­че­ско­го влия­ния мар­ксиз­ма бо­лее гро­мозд­кой ста­но­ви­лась сис­те­ма един­ст­вен­но вер­ной на­уч­ной тео­рии.

Эта квазина­уч­ность пле­тёт но­вые пре­гра­ды на пу­ти ду­хов­но­го ис­це­ле­ния. Гран­ди­оз­ная сис­те­ма ил­лю­зий и фик­ций навязывается как един­ст­вен­но дос­туп­ная кар­ти­на ми­ро­зда­ния и пе­ре­кры­ва­ет путь к оз­до­ров­ляю­щим ду­хов­ным и интеллектуальным ис­точ­ни­кам. Фор­маль­ный идео­ло­ги­че­ский ап­па­рат «со­вер­шен­но не­уло­ви­мы­ми пу­тя­ми пле­тёт в че­ло­ве­че­ском соз­на­нии тон­чай­шую се­точ­ку, в ко­то­рой за­тем бьёт­ся и тре­пе­щет за­ро­див­шее­ся че­ло­ве­че­ское “Я”. И ко­гда это “Я” со­зре­ва­ет, бы­ва­ет уже позд­но. Оно ока­зы­ва­ет­ся плот­но оку­тан­ным этой не­зри­мой се­тью идео­ло­гии» (А.А. Зи­новь­ев). Идео­ло­гия ис­ка­жа­ет соз­на­ние, но её волево вы­би­ра­ет че­ло­ве­к, от­ка­зав­шийся от лич­ной сво­бо­ды и от­вет­ст­вен­но­сти, отвергнувший образ Божий в себе.

ДУХИ МАНИАКАЛЬНЫХ ИДЕОЛОГИЙ

В изначальном смысле идеология означала учение об идеях, в более частном значении – совокупность взглядов об обществе. Понятие «идеология» в коммунистической доктрине осознавалось крайне противоречиво. Маркс и Энгельс называли идеологией ложное сознание, превратное мировоззрение, которое отражает противоречия в производственном базисе общества. Идеология выражает специфические интересы определённого класса, правящие классы выдают свою мнимую реальность за интересы всего общества. В противоположность идеологии научное сознание, по мнению классиков марксизма, остаётся «на почве действительной истории». Таким образом, идеологии как иллюзорному сознанию противостоит «научный социализм», предлагающий «научный» анализ действительности.

Ленин «диалектически» соединяет эти противоположности, вводя понятие «научная идеология». По Ленину получается, что все классы мыслят о себе иллюзорно, поэтому их идеологии остаются ложными, но у рабочего класса идеология «научная» и потому «истинная». Это научный социализм или коммунизм. «Носителем научной идеологии является передовой и сознательный авангард революционного рабочего класса – его политическая партия. Она вносит научную идеологию в массы, в рабочее движение» (Философский энциклопедический словарь, статья «Идеология»). Заклинания на тему научности ничуть не прибавили истинности коммунистической идеологии, напротив, именно эта форма идеологии оказалась предельно ложной и лживой.

Наибольшее влияние в истории возымели ложные социальные идеологии: коммунизм-социализм, фашизм. Каков их генезис и каковы их носители, как разрушительные идеи внедряются в сознание людей, каковы формы небытийных идеологий? Далее речь будет идти о маниакальных идеологиях, которые представляют собой болезненно гипертрофированные, ложные мировоззренческие системы, отражающие ин­фер­наль­ную – ад­скую сфе­ру ду­хов зло­бы под­не­бес­ных. Такие идеологии направлены на разрушение религиозных оснований жизни и бо­го­по­доб­но­го об­раза че­ло­ве­ка, на соз­да­ние ан­ти­че­ло­ве­че­ского общества. Это – воля к смерти, возведенная в онтологический принцип. Ложные и злые помыслы человека могут объективироваться – приобретать самостоятельное движение, ибо мысль имеет собственную инерцию, а концепция – свою логику развития. Человек создаёт не только абстрактные идеи, но и некоторого рода идейные существа: «Идеи ле­та­ют в воз­ду­хе, но не­пре­мен­но по за­ко­нам, идеи жи­вут и рас­про­стра­ня­ют­ся по за­ко­нам слиш­ком труд­но для нас уло­ви­мым: идеи за­ра­зи­тель­ны» (Ф.М. Достоевский). Идеи в маниакальной идеологии подобны неким трихинам, существам микроскопическими, не сущими (по Достоевскому), или вирусами духа (по Солженицыну), приобретшими собственную волю и паразитирующими на энергии и сознании человека. Они складываются в своеобразный фаталистический антидуховный поток с определённым направлением, своими законами, входят в инфернальную сферу.

Ложный выбор человека порождает новых духов зла, которые включаются в жизнь, наше существование незримо окружено нашими же созданиями. Праведный двойник человека проявляется в состояниях духовного сосредоточения и напряжения. Чёрная же наша тень подстерегает при духовном расслаблении, ибо сатана – князь мира сего, и его сила возрастает при нашей своевольной разнузданности, духовном падении. Идеология – это область идей, созданных антибытийными влечениями человека. Она интегрирует ложные душевные порывы, порочные стремления воли, злые мысли людей. Одна из фаланг духов злобы поднебесных, форма мирового зла представляет собой анти-логос, анти-смысл, анти-истину, антихристов дух, выраженный в рациональных формах.

Маниакальные идеи можно рассматривать как своего рода духи зла, внедряющиеся через сознание в душу человека, соблазняющих и разлагающих её. Персонаж романа Достоевского «Бесы» одержим злыми духами: «Верховенский весь трясётся от бесовской одержимости, вовлекая всех в исступленное вихревое кружение. Всюду он в центре, он за всеми и за всех. Он – бес, вселяющийся во всех и овладевающий всеми. Но и сам он бесноватый. Пётр Верховенский, прежде всего, человек совершенно опустошённый, в нём нет никакого содержания. Бесы окончательно овладели им и сделали его своим послушным орудием. Он перестал быть образом и подобием Божиим, в нём потерян уже лик человеческий. Одержимость ложной идеей сделала Петра Верховенского нравственным идиотом» (Н.А. Бердяев). Существование злых духов и искушающих бесов давно описано в религиозной аскетической, мистической и богословской литературе. Но современное прагматическое и позитивистское сознание утратило способность лицезрения мира духовного, а значит и его антипода – духов зла. Приходится восстанавливать утерянное, переводя древнее знание на язык современного опыта.

Назовём духовными вирусами те силы, которые внедряют разрушительный заряд в душу, сознание и волю человека, ибо их природа противоположна здоровой духовности. Вирусы духа паразитируют на культуре, прилепляются к определённым её сферам для переориентации и настройки на саморазложение и саморазрушение. Духовный паразит стремится превратить клетки организма-хозяина в фабрику по производству других духовных вирусов. При сохранении внешних форм жизни поражённый вирусом духа индивидуальный или общественный организм внутренне настроен на инфернальную программу и становится источником заразы для окружающих.

 Полное порабощение сознания и воли человека какой-либо идеологией можно характеризовать как идейную маниакальность. Ложное ми­ро­воз­зре­ние пре­вра­щает лю­дей в мань­я­ков идеологий, раскрепощающих агрессивные раз­ру­ши­тель­ные стихии. Идеологическая мания– это духовная болезнь, имеющая своих носителей, свои формы и определённые средства излечения.  Если психическая болезнь – это душевное помешательство, то духовная болезнь – это, прежде всего, помешательство духа, разлагающее душу и дух, сознание, волю, память человека. Идеомания болезненно сосредотачивает сознание на ложной либо частной, но гипертрофированной идее, которая тотально определяет всю жизнь. Это духовная одержимость человека, общества, народа, а также система ложного сознания, угрожающие их духовному здоровью.

Духовные помутнения являются болезнью человека, культуры и общества; в отличие от психических болезней, они могут передаваться и захватывать массы людей. Причиной психических заболеваний является нейрофизиологическая патология и травмы индивидуального подсознательного или бессознательного. Духовное же помутнение внедряется через сознание, поражая сферу бессознательного, подсознательного и волю, превращая человека в идеомана.

КУДА ИДЁМ

В 2011 году в дни юбилея августа девяносто первого смысл происшедшего и последующего из него особенно не стремились осознать. Власти лукаво замолчали – уже не время симпатизировать Ельцину, или ещё не время солидаризоваться с ГКЧП. Общественность бурно дискуссировала с взаимоисключающих позиций. Но правда (факта) и истина (смысла) не вмещаются в радикальные крайности. Из непризнания ГКЧП не следует правота Горбачёва; неправдивость Горбачёва не исключает неправоту Ельцина. Публичная демагогия и закулисная суета «побеждённых» и «победителей» не отменяют контекста исторически глобального: это была народная антикоммунистическая революция. Бесспорно – революция, ибо привела к радикальным переменам в стране и мире. Очевидно – народная, ибо без народной энергетики ничего не произошло бы: не собирались бы десятки тысяч людей и незачем было бы вводить танки; – загнивающий режим вполне мог бы проползти ещё пару десятилетий, а кончиться не так мирно. И, конечно же, антикоммунистическая, – коммунистическая идеология, в своё время разрушившая Российскую империю и подавлявшая человека, после 1991 года перестала господствовать над обществом и личностью. Молодые поколения уже не могут себе представить монополию «единственно верного учения», которое не имело никакого отношения к подлинной науке и философии, но вымаривало множество ценного вместе с его носителями, насаждало много уродливого в жизни. Уход от коммунизма мог быть более кровавым, а мог быть и более конструктивным. Объективная историческая потребность продавилась в августе девяносто первого через наличные субъективные факторы, главным из которых было состояние элит, которые были детищами коммунистических десятилетий насилия и лжи. Перефразируя «гения всех времён и народов»: а где мы вам возьмём другую элиту?! Конечно же, как всегда в истории плодами народного порыва воспользовались наиболее шустрые и циничные из правящих групп, – а где в революциях было иначе!? У нас всё усугубляется тем, что дети, внуки унаследовали большевистскую ограниченность и радикализм сознания, апломб непрофессионализма… Новым был прорыв шкурных интересов правящего слоя, ранее сдерживаемых коммунистическим режимом.

В результате большевистский менталитет и революционная воля компании Ельцина-Гайдара вбросили страну в либерал-большевистскую утопию. Либерализация цен не имела никакого отношения к истинной либерализации. Ибо отмена государственного контроля над ценами, когда в стране не сформировались субъекты рыночных отношений, могла привести только к невиданному взвинчиванию цен монополиями, разрушению экономического уклада, разгрому армии (вырвать ядерные клыки у коммунистического монстра), разорению большинства граждан страны, что лишало их всех возможностей участвовать в экономических реформах (одна из основных целей «реформаторов» – допустить к разделу государственной собственности только «своих»).

Криминально-воровскую сущность «народной приватизации» признал её автор Чубайс: «Мы отдали собственность тем, кто был к ней ближе. Бандиты, секретари обкомов, директора заводов. Они её и получили. Именно это предотвратило кровь. Потому что если мы попытались бы не отдать им эту собственность, то они бы её всё равно взяли. Только они бы её взяли вообще без каких-либо легитимных процедур. А так они её взяли с легитимными процедурами. И это, как это ни смешно, придало некоторую политическую стабильность конструкции». Плюс приближённые: комсомольский молодняк – распорядители финансов, – будущие олигархи. Из подобных субъектов известными легитимными процедурами формировался правящий слой номенклатурного капитализма начала девяностых, олигархического капитализма конца девяностых. Такая вот стабильная конструкция, от которой нас трясёт до сих пор.

В результате необольшевистские реформаторы принудили народ ненавидеть слова «демократия» и «либерализм», ибо социально обездоленные и национально униженные неизбежно отбрасываются в мировоззренческие крайности, противоположные лозунгам обмана. Поэтому «отцы» современных экстремистских настроений («фашизма», шовинизма, экстремизма) – Ельцин, Гайдар, Чубайс…

Путинский призыв выполнил свою историческую миссию в первой половине двухтысячных, – остановил распад государства, прижучив князьков-олигархов и бояр-губернаторов, дозировано легализуя государственно-патриотическую символику (уже забылось, что в девяностые слово «патриот» было бранным, синонимом «коммуно-фашист» и «красно-коричневый», либерал-большевики вопили на каждом углу: «патриотизм – это прибежище для негодяев»). Но усиление государства неизбежно возвеличивает роль чиновников. Произвол же чиновничества – это всегда и везде рост коррупции. Во второй половине двухтысячных непомерная рента чиновничьего капитализма становится уже непосильным бременем для страны: деградация власти, стагнация во всех областях на фоне динамично растущего слоя долларовых миллиардеров и мультимиллионеров в среде чиновников и приближённых. Но власти до сего дня пытаются отмахнуться от исторических вызовов и законсервировать ситуацию.

Тем не менее, двадцать лет мы проживаем драматический период возрождения подлинного национального духа и восстановления национального тела. Этот исторически объективный процесс запущен жертвенным сопротивлением народа коммунизму, нынешние поколения способны только поддержать или ослабить его. Одновременно усугубляется гнусная суета правящего слоя и приближённых (отрыжки коммунистических «элит»).

Нужно видеть новый дух и новые поколения, его олицетворяющие...
Мой друг Глеб Анищенко обратил внимание на очевидный факт, который вовсе не очевиден для общественного сознания: впервые после петровской революции правящий и культурный слои возвращаются к историческим истокам – Православию и национальной традиции. В ХIХ невозможно было представить, чтобы такое количество образованных людей (и молодёжи) было в Церкви, – как известно, партию славянофилов можно было усадить на один диван. В сфере же материальной новый дух проявляется в том, что мелкое и среднее предпринимательство существует и ширится на грани чуда – вопреки сверхагрессивной среде: бандитскому рэкету снизу и чиновничьему рэкету сверху! Это только некоторые из оптимистических факторов.

Позиция трагического оптимизма позволяет видеть катастрофичность ситуации, но уметь обнаружить и реальные основания для упования. Позиция большинства и активного меньшинства видна не только в Интернете, но всё больше и в печатных СМИ, и в телевидении. Активные слои общества выживают и наращивают инфраструктуру жизни вопреки коррумпированным властям всех уровней. Неизменность нынешнего курса неизбежно увеличивает агрессивность в обществе до опасной черты. При этом нужно помнить, что хаос и анархия страшнее самой свирепой диктатуры. На диктатуру современный правящий класс не потянет, но к социальному хаосу самоубийственно может столкнуть.

Правящие слои во все времена и везде руководствуются своими жизненными интересами, нередко шкурными. Только отдельные его представители возрастают до выражения общенациональных интересов (Столыпин). Но иногда наступают провиденциальные исторические моменты, когда жизненные интересы элит и народа совпадают, – во имя совместного выживания.

Какой жизненный опыт приобрели наши элиты за двадцать лет, вывозя свои капиталы и семьи за рубеж? Там их в элиту никогда не примут, таковой они могут быть только в России. Несмотря на огромные яхты и сверхдорогие дворцы, они нерукопожатны для высшего общества. Самое большое, на что они могут рассчитывать в легальном бизнесе – это отели на тёплых берегах и кафеюшки в пригородах. Владеет ли чуть ли не самый богатый человек в Англии Абрамович транснациональной корпорацией или крупным престижным бизнесом? Он подпущен только к футбольной игрушке. Им там разрешается иметь только малость и только в той степени и до тех пор, пока они находятся под юрисдикцией России.

Ибо за отечественные формы «бизнеса» там сажают на десятилетия, – хотя бы за неизменные у нас сокрытия налогов. За неизбежные же при нашем «первоначальном накоплении капитала» убийства – там можно получить электрический стул. Можно не сомневаться, что следы многих преступлений, не доступных нашей Фемиде, запечатлелись в зарубежных банках, офшорах и досье спецслужб. США всё жёстче демонстрируют: разбираться с неугодными они будут по американским законам. Нашим политикам пожимают руки тоже только в той степени и до тех пор, пока они представляют Россию. Таким образом, наши элиты существуют и имеют то, что имеют только до тех пор, пока существует суверенное Российское государство. При его исчезновении с карты мира наших олигархов и чиновных капиталистов в лучшем случае лишат капиталов, а некоторым найдут за что предъявить алгоритм Милошевича-Хусейна-Кадафи.

Так сегодня шкурный интерес правящего слоя совпал с национальным интересом: сохранение России как суверенного государства. Но нынешний курс правительства ведёт страну к деградации, а значит, к распаду… Оформилась объективная историческая потребность: хотим перемен! Вопрос в том, через кого это прорвётся в жизнь? Если ради самосохранения власть имущие не пойдут на уже перезревшие благотворные перемены (патриотическая и социальная переориентация реформ в образовании, науке, здравоохранении, культуре, отмена «патернализма» – шкурного произвола чиновничества и силовиков), это вынуждены будут сделать другие, – во имя самосохранения элит, а значит и для общего блага.

РЕСУРСЫ РУССКОГО ПРОРЫВА

Сохранит ли себя в истории русский народ, быть или не быть России, решается на фоне глобальных катастроф, к которым ведёт доминирующая в мире западная техногенная цивилизация. Заведя человечество в тупик, западноевропейская, а ныне – атлантическая цивилизация лишается внутренних ресурсов. «Несмотря на колоссальные механизмы самозащиты от апостасийной эрозии, выработанные западной культурой, безумное расходование духовных энергий, накопленных Средневековьем, запас которых не пополняется и истощается, в конечном итоге приводит ко всё большей внутренней исчерпанности этой культуры, к невозможности для неё оставаться в пределах самой себя… Либеральная Европа и Америка со своей гуманистически-индивидуалистической культурой к настоящему времени практически исчерпали свои творческие, созидательные возможности. Слишком велик стал отрыв от христианских, духовных истоков европейской традиции» (В.П. Семенко). Известный американский социолог русского происхождения Питирим Сорокин ставит тот же диагноз с другой стороны: «Творческие силы западной культуры увядают».

В начале третьего тысячелетия у России есть шанс возродиться – вернуться к собственным истокам. «Если России суждено без помех следовать законам, свойственным её природе, и дать им внешнее выражение для окружающего мира, то после долгой, беспримерной дороги блужданий она однажды вернётся к своим начальным душевным истокам. Только тогда добьётся она своих высших свершений… Последнее слово русской культуры будет как раз новым словом о человеческой свободе. И чтобы его отыскать, чтобы его познать – она должна пройти все адские муки деспотизма» (В. Шубарт). Век болезни духа должен смениться веком духовного очищения и обновления, эпоха рабства – эпохой свободы. Раскрепощение и возрождение национального духа – памяти, сознания и воли народа – мобилизуют его исторический динамизм. Обновленное опаляющим опытом, сознание народа способно обнаружить неординарные выходы. Что позволит востребовать неисчислимые ресурсы России, открывающие уникальные исторические возможности. О возрождении достоинства русского народа говорит и то, что, «судя по данным социологических исследований, россияне оценивают положение Российского государства в мире, исходя из критерия “достойной самостоятельности”: идти своим путём, не вмешиваться в чужие конфликты и не быть никому ничем обязанным» (А.Л. Андреев).

России как стране, проигравшей гонку технологий тотальной войны, есть чем компенсировать национальную «ущербность». Россия обладает ресурсами, которые позволяют ответить на глобальные вызовы эпохи, но не так, как от неё ждут. Движение истории не линейно, а импульсивно, поэтому при смене цивилизационных форм, как правило, происходит инверсия исторических возможностей и преимуществ: то, что оценивалось как слабость и отсталость, в новых условиях может оказаться источником силы, переделывающей мир, когда последние становятся первыми.

Верховной власти, правящим и культурным слоям, обществу необходимо мобилизовать основные ресурсы возрождения нации.

У России уникальное геополитическое положение, всё более востребованное историей. Россия – единственное место на земле, где органично соединены и переплавлены ценности Запада и Востока. Деструктивные тенденции глобализации разрушают многие опоры человеческой культуры и цивилизации, которые наиболее сохранены в России. Россия спасительна для человечества, ибо объективно является удерживающим началом для гибельных для человечества господствующих веяний.

В экономически отсталой России находятся основные биосферные ресурсы планеты. Обширные территории, не подвергшиеся воздействию человека. «Ни одна из стран мира не заселила столь обширных холодных пространств, как Россия, и ни одна не сохранила такого огромного пространства с неразрушенной ещё богатой природной средой. Почти половина российских пространств не отягощена антропогенной и техногенной нагрузкой… Наши деды и прадеды оставили нам великое достояние. Благодаря им каждый из нас по ресурсам примерно в шесть раз богаче американца и в 17 раз – европейца… Пространство – природный ресурс высочайшей дороговизны, вместилище всех других ресурсов и богатств» (Ю.Н. Голубчиков).

На долю России приходится 20% мировых запасов древесины, в том числе 50% мировых запасов древесины хвойных пород. «Сибирские леса дают до 40% мирового кислорода, а расположенные на территории нашей страны 60% болот Северного полушария связывают основную массу углерода, поддерживая углеродный баланс в биосфере» (А.Л. Андреев). Наш народ хранит ресурс выживания всего человечества, временно не имеющий рыночного эквивалента в искажённой системе ценностей потребительской цивилизации.

Стремление человечества к выживанию ведёт к изменению мировоззренческих приоритетов. Необходимо ускорить объективный процесс переоценки цивилизационных ценностей, чтобы «выстроить международно-правовые и экономические механизмы, вознаграждающие россиян за сохранение важнейших элементов мировой экосистемы» (А.Л. Андреев).

Сырьевые ресурсы, которые являются наиболее важными, уже при жизни нынешнего поколения потеряют своё значение. Через два-три десятка лет альтернативные источники энергии обесценят нефть и газ, которые будут перерабатываться по большей части в нефте- и газохимии. Но большие запасы углеводородного сырья в России предоставляют возможность прожить трудный переходный период. Вместе с тем в недалеком будущем другие сырьевые ресурсы России будут несравненно более ценными, чем сейчас: у нас крупнейшие в мире запасы пресной воды, которая приобретает решающее значение для сохранения человечества.

В экономике одна из основных задач власти – вернуть природные ресурсы страны в общенародное достояние и направить их в точки роста – возрождения нации. В хозяйственной сфере основные инвестиции национального капитала должны быть по преимуществу ориентированы на современные технологии, обновление инфраструктуры, строительство жилья и дорог, на современную энергетику.

В наше время сходятся уникальный опыт и мощный потенциал тысячелетней русской, российской и советской цивилизаций, неповторимые культурные, научные и государственные традиции, великий опыт страдания, долготерпения и вместе с тем невиданных свершений, к которым мы готовы и сегодня. (От советских достижений нам достались так называемые закрывающие технологии, которые в силу изоляции СССР оказались независимыми и нередко более эффективными, чем аналогичные технологии на Западе.)

Задача – не восстанавливать советскую или дореволюционную Россию, но строить обновлённую Россию на основе её сущности, с учётом достижений её истории, трагической судьбы, небесного призвания и земного предназначения.

Русский народ не способен органично вписаться в современную потребительскую цивилизацию и массовую культуру. Ибо русский человек не способен вдохновиться идеалами обогащения и потребления – движителем современной цивилизации. Русские приговорены суровыми условиями северо-востока Евразийского континента отставать в безумной потребительской гонке. Принцип аскетической достаточности и самоограничения действовал и в редкие периоды благополучия – во имя накопления сил в суровой борьбе за выживание и для более насущных духовных интересов. Традиционный русский аскетизм может ослаблять коммерческие стимулы у российских граждан, но он может и способствовать экономическому процветанию. Он будет сдерживать мотивацию обогащения, что затруднит формирование слоя богатых. Богатство среди русских никогда не будет безусловной ценностью, но будет вызывать подозрительное отношение со стороны народных масс. Это могут компенсировать свойственные русским людям творческая энергия и динамизм, а разумное самоограничение богатых может подвигнуть их к национальному и социальному служению.

Можно предприимчивость характеризовать как энергию и экспансию созидания; основной жизненный интерес предпринимателя – своё дело, в котором выражены его основные ценности и идеалы. В свою очередь, буржуазность можно характеризовать как экспансию захвата; основная мотивация буржуа – приращение собственного капитала, при этом выбор форм деятельности и методов бизнеса подчинен основной цели – деньги ради денег. Наши деловые люди в большинстве своём не способны мотивироваться исключительно накоплением капитала, и им нужны свобода самовыражения и некие идеалы, дающие оправдание их усилиям. Среди русских деловых людей предпринимателей гораздо больше, чем буржуа. В соответствии с национальными архетипами в России возможно формирование широкого динамичного слоя людей состоятельных, стремящихся к материальному достатку для самореализации. Круг же крупной буржуазии в России ограничен спецификой нашего общества, эффективность его деятельности будет впрямую зависеть от соответствия российским традициям.

Русские традиции и менталитет открыты формам экономики, альтернативным глобализму и цивилизации потребления, в том числе таким, как локальные гуманные экономики, устойчивые локальные субэкономики.

Русская духовность – духовный потенциал страны, доминанта созидательного общества. Человек русской цивилизации ориентирован больше на духовные и нравственные идеалы, нежели на ценности господствующей потребительской цивилизации. Это человек сильных чувств, которые не способно нивелировать сверхупорядоченное существование современного технологического общества. В грядущем режиме самоспасения человечества эти свойства окажутся востребованными: или род людской прекратит своё существование, или он породит аскетическую цивилизацию духа.

Жизненно важны инвестиции в сферы национальной духовности – в образование, в научно-технические инновации, в культурное творчество, возрождающее русский культурный стиль, задающее новые мировоззренческие горизонты и созидающее новый облик эпохи. Необходимо использовать сырьевой потенциал страны для развития и мобилизации человеческого, духовного, интеллектуального ресурса.

Универсальное русское мировоззрение, а также независимость от инерции ограниченного рационалистического, технологического, алгоритмизированного подхода к жизни предоставляют возможности для русского духовного прорыва, раскрывающего новые, спасительные формы жизни человечества. Великие народы вносили вклад в мировую цивилизацию в одной либо в нескольких сферах: религиозной, культурной, общественной, политической, хозяйственной. Русский народ имеет шанс добиться высочайших достижений во многих сферах.

Русский религиозный гений высказал своё слово в святости, в средневековой иконописи, в храмостроительстве, в религиозном жизненном укладе, в религиозной философии и богословии ХХ века – подлинной неопатристике. В настоящее время народ переживает религиозное обновление, стимулирующее возрождение во всех сферах.

Русская православная софийность, космизм, освящение твари воспитывают органичное отношение к живой природе, к космосу, что создаёт возможности для разрешения экологического кризиса, грозящего гибелью человечеству. Русский народ открывает в христианском Благовестии то, что прошло мимо других народов. Для русского православного человека «Нагорная проповедь есть собрание заповедей неагрессивного отношения к миру. То есть путь решения своих проблем не за счёт внешнего мира, а за счёт внутренних сил своей души. В то время как ресурсы внешнего мира ограниченны, силы души границ не имеют – это как раз тот источник неограниченной энергии, который западный мир всё время тщетно пытается найти: то в “вечном двигателе”, то в “термояде”» (И.Р. Шафаревич). На пороге глобальных техногенных катастроф и экологического самоубийства человечества православный космоцентризм и учение о ноосфере Вернадского задают мировоззренческие ориентиры для нового, благотворного отношения к природе. Не самоубийственное перемалывание природных ресурсов в потребительской гонке, не разрушение среды обитания во имя хищнических интересов, а гармоничное сотворчество человека и природы, сохранно-родственное отношение к окружающему миру.

Велики научные достижения русского гения. В современной рационалистической науке давно нет фундаментальных открытий, интерес ученых направлен на поиск инноваций и новых технологий. Грядущий научный прорыв востребует универсальный, нетривиальный, свободный русский ум, который способен не только осуществлять технические и технологические изобретения, но и открывать новые законы природы и бытия. Не случайно в условиях рухнувшей государственности русская цивилизация воспроизводит интеллектуальный потенциал, востребованный на мировых рынках, в чём состоит феномен утечки мозгов.

Общественная жизнь русского народа, основанная на соборном жизнеощущении, строилась таким образом, что позволяла выживать всем народам России в суровейших природных, географических и геополитических условиях, создавая при этом высокие формы цивилизации и культуры. Через пятьдесят лет на Земле будет двенадцать миллиардов людей. Если человечество не выстроит органичные социальные формы жизни, оно погибнет. Православная соборность и русская уживчивость, терпимость могут стать основой для решения мировых национальных и демографических проблем, для соцветья многонациональных культур.

«У нас есть древняя нравственная идея, которая, может быть, и восторжествует. Эта идея – ещё издревле понятие своё, что такое честь и долг и что такое настоящее равенство и братство между людьми. На Западе жажда равенства была иная, потому что и господство было иное» (Ф.М. Достоевский). Россия, сохранившая все народы, вошедшие в неё, на современном этапе способна породить новые формы общественной жизни, учитывающие и опыт катастроф ХХ столетия, и духовный опыт своей тысячелетней истории, единящий европейские и азиатские культурные формы. Творческое дело России может стать актуальным для всего человечества.

Русские люди обладали политическим даром, который позволил на протяжении тысячелетия сохранять политическую независимость, создав крупнейшее жизнеспособное государство. Пробуждающиеся политический опыт и политическая воля позволяют надеяться на преодоление эпохи государственных катастроф.

Хозяйственный динамизм русского народа проявился в колонизации за исторически короткий срок огромных суровейших пространств Евразии. И сегодня освоение огромного, богатейшего ресурсами евразийского пространства является жизненной задачей русского народа, задачей, которая имеет общемировой смысл.

Во всех этих измерениях проявляется всечеловечность русского характера, способного не потерять мужества перед грядущими мировыми катастрофами и не потеряться в возрастающем информационном потоке, отделяя зёрна от плевел и формируя мировые духовные приоритеты.

На современные глобальные вызовы способен отвечать человек творческого призвания: широкой души и высокой духовности, аскетичный, долготерпеливый, ответственный, динамичный, творческий. Поиск новых форм жизни человечества требует невероятного творческого напряжения. Русские веками борьбы за выживание научились динамично думать и придумывать, решать труднейшие головоломки, создавать новые смыслы. Поэтому они уникально креативны – способны гибко адаптироваться к трудной ситуации, находить нетривиальные решения новых проблем.

Русский творческий ум – интуитивный, свободный, динамичный, метафизически углублённый и цельный, универсальный, оперативный и гибкий – более всего соответствует решению проблем, порожденных техногенной цивилизацией и информационной эрой. Западная цивилизация превращает человека разумного в человека массового (подверженного массовым психозам) и человека информационного, который запрограммирован на гонку искусственных потребностей. Русская культура и духовность, русская трагическая история формируют человека самодостаточного, аскетичного, свободного, самоопределяющегося, творческого. Именно эти качества личности будут более всего востребованы грядущей эпохой.

Господствующая в мире западная технологическая цивилизация приближается к концу, угрожая существованию человечества. Китайская, мусульманская, африканская цивилизации в случае их доминирования приведут к разрушению христианской цивилизации, частью которой являются западноевропейская, североамериканская, латиноамериканская, православно-славянская, русская православная цивилизации.

«Русская культура, по Ильину, – дитя исторических катастроф… Россия как феникс. Возникала из собственного пепла и вновь расцветала. Русская идея всеобщего спасения родилась из катастрофического прошлого страны. Сегодня весь мир, несмотря на видимое благополучие, сползает к катастрофе. Поэтому опыт России по преодолению беды важен для всех. Точнее, для тех, кто эту беду предчувствует и убеждён, что её можно избежать» (А.В. Гулыга).

Своей судьбой и своими качествами мы обречены на отставание в гонке цивилизации потребления. Возрождаясь, наш народ способен задать новые измерения цивилизации, дающие новый шанс человечеству. Нам необходимо конвертировать природные, культурные и исторические ресурсы в человеческий капитал, сосредотачивая национальные силы на перспективных направлениях, разрабатывая не только инновации и технологии будущего, но и новые формы цивилизации. Россия способна в ответ на современные вызовы предложить миру образ цивилизации будущего, соответствующий жизненным интересам большинства народов мира, творчески претворяющий исторические и культурные достижения европейской цивилизации.

Только аскетическая переориентация духа даёт шансы избежать всемирной катастрофы либо соблазнов утопического светлого техногенного будущего, открывает горизонты выживания человечества и возможности достойного участия человека в мистерии миротворения. Наше великое историческое достояние обязывает не раболепствовать перед пошлой потребительской цивилизацией, но освободиться от агрессивного технологического подхода к миру, возродить традиционно русское отношение к мирозданию как живому организму, а не бездушному механизму, открыться красоте и гармонии природного мира.

Мы можем стать в XXI веке не в арьергарде мирового сообщества, а в авангарде нового мироустройства, цивилизации будущего. Нам предстоит не догонять индустриальную и постиндустриальную, информационную цивилизацию, а сформулировать всечеловеческую альтернативу – задать новые измерения мироустройства. Духовная гибель человечества не менее реальна, чем физическое самоуничтожение рода человеческого.

Россия может стать охранительной силой от нашествия новых духов социального небытия. Россия способна не плестись в хвосте цивилизации потребления, а обозначить горизонты новой цивилизации духа, цивилизации созидания, материального самоограничения и культурного творчества, созидательного научного поиска и плодотворного информационного обмена, разработки сверхновых технологий.

Таким образом, по основным измерениям жизни человечества в нынешнем столетии России предписана решающая роль: проявляя исконную всечеловечность и вдохновляясь сверхидеалом, спасая себя, русский народ способен спасти человечество. «Русская идея – это предчувствие общей беды и мысль о всеобщем спасении… Русская идея имеет целью объединить человечество в высокую общность, преобразовать в фактор космического развития» (А.В. Гулыга). Поэтому «подспудно, в подавляющем большинстве даже не отдавая себе в этом ясного отчета, россияне видят свою страну в совершенно особой роли уравновешивающего элемента всей “мировой конструкции”. Это своего рода инстинктивное преломление объективных реалий геополитического положения России (“хартленд”[1]), имеющее важное значение не только для выработки и осуществления российской внешней политики, но и для внутренней жизни российского социума. Его самоорганизация всегда осуществляется в энергетическом поле некой постоянно проясняемой “мировой задачи” и стихийно принимает соответствующие ей формы» (А.Л. Андреев).

Нам многое придётся начинать заново. Это тяжело, но и даёт новый шанс. Мы свободны от балласта сложившихся предрассудков, инерции гибельных технологий, потребительской похоти, уничтожающей ресурсы человечества, – гибельного груза индустриальных и постиндустриальных держав. Наша выдающаяся история наделила нас уникальным духовным опытом, который обязывает к трагическому оптимизму. Есть все основания полагать, что не закончилась историческая миссия русского народа, который в очередной раз способен совершить творческое сверхусилие – для самовыживания и спасения человечества.

---

[1] Хартленд (англ. Heartland – «сердцевина», срединная земля; от heart – сердце + land – земля) – массивная северо-восточная часть Евразии, окаймляемая с юга и востока горными системами. Географическая ось истории.