воскресенье, 16 июля 2017 г.

ГИБЕЛЬ БОГОВ НАТУРАЛИЗМА[1] Часть 13. Магическая цивилизация Египта




В отдельные эпохи магическое отношение к мирозданию могло доминировать, в результате чего складывалась магическая цивилизация. Её характерное отличие в том, что человек познавал окружающий мир и воздействовал на него по преимуществу не через натуральные, а через энтелехийные связи и закономерности. Так, например, культура Древнего Египта пронизана магическим отношением к космосу.
Сущность человека для древних египтян состояла из неразрывного единства тела и нескольких душ (ка, ба), а также имени и тени. В этой культуре слабы представления о душе как индивидуальном вечном духе, но были развиты представления об энтелехии человека. Ка«двойник, невидимое подобие» – это «не только жизненная сила, но и двойник, “второе я”, рождающееся вместе с человеком, духовно и физически функционирующее нераздельно с ним как при жизни, так и после смерти… Ба считалось воплощением жизненной силы людей, продолжающим существовать и после их смерти» (Мифы народов мира). После смерти человека ка живёт в могиле возле мумии, жизнь ка поддерживается жертвоприношениями. Собственно, гробница-пирамида – это жилище для ка. Ба в своём существовании сохраняла связь с телом-мумией, но не связана с гробницей, могла свободно передвигаться, удаляться, подняться на крыльях к небу и жить среди богов, поэтому ба изображалась в виде птицы. Если ка – это, скорее всего, то, что можно характеризовать как астральное тело, то ба отражает представления об астральной душе человека. Единство их и есть энтелехия, которая отражает творческое приращение души, итог земного пути, облик, который душа себе создала в земной жизни.
Всё это развивается в учении египтян о загробном существовании, которое виделось как непосредственное продолжение земной жизни, но только в месте погребения. Для продолжения загробной жизни необходимо сохранить тело умершего, что требовало мумифицировать трупы, строить для них «жилища» в виде прочнейших гробниц, обеспечивать «пищей» в виде заупокойных даров и жертв. Потусторонний мир для египтян не был ни раем (представление о том, что поля Иалу или поля Осириса являются загробным раем – это поздняя европейская трактовка), ни преисподней, ни чистилищем, как в других религиях. Это царство тьмы – нечто за границами природного мира – более всего соизмеримо с магической вселенной.
Сверхзабота о сохранении тела умершего объясняется тем, что энтелехия человека, как форма его тела, непосредственно связана с ним и с разрушением тела частию разрушается, частию превращается в призрак. Связь с тленным телом была настолько важна для загробного существования, что предпринимались меры своего рода магической «страховки»: «На случай повреждения или уничтожения мумифицированного тела умершего в гробницу помещали его портретную статую (наряду с мумией призванную быть вместилищем его ба и ка)… На них писали, что это ка, имя рек» (Мифы народов мира).
Для того чтобы энтелехия ожила после смерти человека, совершались определённые магические погребальные обряды: «Считалось, что каждый египтянин, подобно Осирису, возродится для вечной загробной жизни, если будет соблюден весь погребальный ритуал» (Мифы народов мира). Формы загробного существования являлись как бы продолжением земной жизни. Для сохранения комфорта в гробницы помещали особые фигурки в виде запелёнатой мумии. Египтяне верили, что покойный магическими заклинаниями был способен оживить их и заставить работать на себя в загробном мире.
Магическое слово творит то, что оно означает. Представления о жёсткой магической взаимосвязи вселенной отражались и в культе фараона: «Представление об Осирисе как о боге плодородия было перенесено и на фараона, который считался магическим средоточием плодородия страны и поэтому участвовал во всех основных обрядах земледельческого характера» (Мифы народов мира).
Большая часть литературы Древнего Египта является по своему характеру магической. Магический элемент доминировал во всём. И люди, и покойники могли достигнуть любых целей с помощью магического действия, амулета или заклинания: ка могла получить пищу в могиле, мумия предохраниться от тления, а душа пускаться в путешествия. Магический ритуал, содеянный по всем правилам, мог заставить богов делать то, что требовалось человеку. Магией была пронизана и обыденная жизнь: лучшими медицинскими средствами были чудесные заговоры, которые придавали лекарствам необходимую целебную силу, с помощью магических заклинаний расправлялись со своими противниками. Магическое действие всесильно, оно способно отменить и загробные наказания за содеянное в жизни. Этим умалялся нравственный фактор, ибо послесмертная судьба в большей степени определялась не достойным поведением при жизни, а правильными магическими обрядами.
Напомним, что по древнеегипетским представлениям в природу человека входит, помимо его тела и энтелехийных двойников (ка, ба), так же его имя и тень. Для уничтожения «душ» умершего достаточно было стереть все написания его имени. Поэтому изображение имени умершего человека требовалось охранять также тщательно, как и мумию его тела. Имя во все века играло определяющую роль в магических заклинаниях, ритуалах, в колдовстве; в культурах не магического характера собственно имя имеет меньшее значение. Тени человека как световому отражению формы его тела (нечто наиболее отображающее энтелехию) придавался высокий статус только в магических представлениях.

Феномен египетских пирамид наиболее полно поддаётся объяснению при признании магической реальности. Прежде всего, технология строительства великих пирамид труднообъяснима с позиций научно-технической цивилизации. Даже современная наука не способна полно и достоверно описать, каким способом воздвигнута грандиозная пирамида Хеопса. Как, располагая только такими строительными орудиями, как колесо, рычаг и простейшие блоки, передвигали 70-ти тонные гранитные блоки, а также шлифовали и точнейшим образом стыковали их? Даже с помощью сегодняшней техники практически невозможно пробить в пирамиде большое количество коридоров и лазов. Строители пирамид, вероятно, владели неким знанием, не укладывающимся в научные представления, а также использовали некие орудия, которые были основаны не только на известных нам законах природы.
Новейшие открытия указывают на глубокую связь комплекса великих пирамид со звёздным культом. Размеры и расположение пирамид отражают на земле созвездие Ориона. В пирамиде Хеопса шахты в погребальной камере царицы ориентированы на Сириус и на Бету Малой Медведицы, а в погребальной камере царя шахты ориентированы на пояс Ориона и на альфу Дракона. Учёные Р. Бьювэл и Э. Джилберт в книге «Секреты пирамид» воссоздают форму звездного культа Древнего Египта: «Гроб в виде золотого саркофага вносился в пирамиду и устанавливался в погребальной камере царицы. Далее мумию ставили вертикально, направляя лицом к северной шахте, представляющей собой тесло малой Медведицы… Гор со своим теслом и четверо сыновей выполняли церемонию “открытия рта”, давая таким образом новую жизнь мумифицированному царю… После того как в результате магических операций душа фараона готова была отправиться на небо, из-за горизонта появлялась звезда. Отсюда пошло древнее название Великой пирамиды “Горизонт Хуфу”… Но Осирису-фараону оставалось выполнить на земле ещё одну функцию оплодотворить Исиду-Сотис и дать Египту своего наследника. Здесь должны были производиться соответствующие обряды звездного соединения между Осирисом-Орионом и Исидой, как это описано в “Текстах пирамид”, и в этом действии принимала участие южная, направленная на Сириус шахта погребальной камеры царицы. Когда земные обязанности были полностью выполнены, мумия Осириса-царя выносилась из погребальной камеры царицы и через Большую галерею доставлялась в погребальную камеру царя. Здесь могла происходить другая церемония “взвешивание сердца” перед тем, как мумию ставили лицом к южной шахте погребальной камеры. Наконец наступал драматический момент, когда душа Осириса освобождалась от своей мумии и через южную шахту направлялась к поясу Ориона, фаллическому району Осириса-Ориона на небе. Здесь звёздный царь встречался с Исидой в её звездной форме, для того чтобы дать жизнь новому Гору-царю… Южная шахта погребальной камеры царицы, направленная на Сириус, служила как бы космической связью между фаллосом Осириса-царя и чревом Исиды. Возможно, существовал ещё один ритуал, производимый через девять месяцев и знаменующий рождение нового Гора. Это могла быть какая-либо церемония коронации, утверждающая царя фараоном обеих земель. Таким образом, Великая пирамида представляется центром наиболее важной государственной церемонии».
Всё указывает на то, что грандиозный магический астральный ритуал с мумией – формой тела был ориентирован на душу-энтелехию. Вечная личная душа после смерти отходит в трансцендентные эоны, а энтелехия как тонко материальная структура хотя и выходит из тела и покидает Землю, по существу остаётся имманентной космосу. Астральный культ является магическим, поскольку звезды, как и вся вселенная – вплоть до фауны и флоры Земли, – являют формы (энтелехии) странствий вечных душ в космической плоти на пути созидания собственно человеческого облика. Энтелехия синтезирует весь опыт самосозидания вечной личной души, все этапы космического пути отражены в энтелехии, поэтому она связана с определёнными сферами космоса. Эту связь и определённую зависимость от прошлого и прапрошлого описывает традиция гороскопов. Энтелехийную связь вселенной и отражает астральный магический культ древнеегипетской религии.
Кроме того, обилие пирамид-захоронений указывает на то, что пирамиды рассматривались и как максимально надёжные укрытия для мумий, статуй и изображений имени умершего – вместилищ его энтелехии. Одновременно гробницы-пирамиды являлись своего рода законсервированными магическими хранилищами, отсюда всякого рода сверхъестественные факты и события, происходящие с расхитителями и исследователями пирамид. Строители пирамид знали многие законы, посредством которых добивались технических результатов, непревзойденных и ныне, но это были не природные, а магические закономерности – энтелехийного измерения бытия. Двигаться, перемещать и создавать материальные предметы можно не только через натуралистические воздействия, но и приводя в действие либо духовные (божественные, фактор чуда), либо инфернальные (адские, отдание души злу), либо магические сферы и их «законы».
Вместе с тем, есть основания полагать, что некоторые «великие» пирамиды, в частности пирамида Хеопса, были предназначены и для сохранения достижений магической цивилизации. Египетские жрецы знали о цикличности истории, знали, что и их цивилизация подвергнется разрушению. Пирамиды были предназначены устоять перед разрушающей силой времени и грядущими катастрофами, донести свои тайны той цивилизации, которая будет способна добраться до захороненных знаний, а значит и освоить их.





[1] Натурали́зм (фр. naturalisme; от лат. naturalis – природный, естественный) – материалистическое атеистическое мировоззрение, рассматривающее природу как универсальный принцип объяснения всего сущего.

среда, 12 июля 2017 г.

ГИБЕЛЬ БОГОВ НАТУРАЛИЗМА[1] Часть 12. За гранью науки


 В сознании современного человека микшируется тот факт, что за тысячелетия человечество помимо природно-материального космоса открыло и другие измерения бытия. Прежде всего, духовный план, – небесная, божественная реальность, которая постигается мировыми религиями, их богословием и философией, их мистическими практиками – с разных сторон, с различной степенью углубленности и адекватности. В христианстве (с наиболее развитым теистическим и персоналистическим мировоззрением) человеческая душа или вечный индивидуальный дух – это искра Божия, образ и подобие Божие, посланник Творца в мир с миссией малого творца.
Источнику Добра, Истины и Красоты противостоит мировое зло, дьявольское, сатанинское, бесовское небытие. Инфернальный (адский) космос – сфера духов зла. Инфернальная ирреальность познаётся в религиозном опыте, – для противостояния и борьбы с нею. В противоположность религиозной традиции существуют различные оккультные традиции, которые изучают возможности манипулирования инфернальными силами для достижения корыстных целей. Известные исторические и литературные персонажи продавали душу дьяволу или заключали с ним договор, демонстрируя неизбежность расчеловечения на пути в ад.
В натуральном или материально-предметном космосе предметы и существа взаимосоотносятся на уровне вещества и по законам природы. Природно-материальная или натуралистическая реальность сама по себе индифферентна по отношению к добру и злу. Но в человеческих руках любой природный предмет, явление или закон может служить добру или злу, – от мотыги, которой можно копать или убивать, до расщепления атомного ядра в мирных или военных целях. Собственно, «наука» и являет собой знание о сугубо натуралистическом измерении бытия.

Помимо этих измерений бытия известно менее идентифицированное и осознанное. Аристотель ввёл понятие энтелехия – низшая или животная душа, которой обладают все живые существа. Если собственно душа как вечный дух является духовным характером человека, его динамическим, творческим и целеполагающим началом, то энтелехия – это форма тела, организующая душевно-материальная структура живого существа. Душа отражает замысел Бога и ответный помысел человека о себе, энтелехия же – это первая инстанция воплощения духовной монады.
Твор­че­ские им­пуль­сы ис­хо­дят от ду­ши как ин­ди­ви­ду­аль­ной ду­хов­ной суб­стан­ции те­ла. Со­зи­да­ет­ся телесный об­лик лич­но­сти в твор­че­ском взаи­мо­дей­ст­вии с пло­тью, далее он су­ще­ст­ву­ет сам по се­бе. Энтелехия – ин­стан­ция, где от­ра­жа­ют­ся твор­че­ские достижения пер­со­ни­фи­ка­ции, где от­кла­ды­ва­ет­ся сло­жив­шая­ся фор­ма лич­но­сти, это итог во­пло­ще­ния-пер­со­ни­фи­ка­ции в кон­крет­ный мо­мент. В ней оформ­ля­ет­ся то, что со­вер­шен­о ин­ди­ви­ду­аль­ным ду­хом в пло­ти. Ес­ли ду­хов­ный об­лик лич­но­сти (те­ло ду­хов­ное) есть его пер­во­об­раз в веч­но­сти, со­дер­жа­щий на­зна­че­ние и це­ле­по­ла­га­ние че­ло­ве­ка, в миру яв­ляю­щий­ся ис­точ­ни­ком его твор­че­ской энер­гии, то эн­те­ле­хия, или ду­шев­ный об­лик (те­ло ду­шев­ное) от­ра­жа­ет то, что лич­но­стью во­пло­ще­но в бы­тии, это реализованное на­зна­че­ние.
Всё, что вычленено из материальной массы, все предметы и вещи имеют формальную структуру, выражающую выделенность из материи, определённость, сохранность данной формы – организующую структуру, а также тенденции её самосохранения. Но только живые существа помимо этого имеют животную душу – энтелехию, форму тела, которая содержит информацию обо всех функциях организма, совокупность закономерностей жизнедеятельности тела. Эта форма тела содержит формальную структуру тела (в эзотерических традициях называется астральным телом), а также функциональную систему и программу деятельности всех органов тела (в эзотерических традициях называется астральной душой). У высокоорганизованных животных энтелехия предельно развита и обладает качествами души – развитыми чувствами, смутным разумом. Но энтелехия принципиально отличается от души тем, что в энтелехии отсутствует вечная духовная индивидуальная субстанция и свойства вечной души: разум, совесть, воля, свобода.
Энтелехия – это жизненное начало тела, устрояющее его. Выступая по отношению к плотскому телу как движущая сила, сама энтелехия приводится в движение собственно душой, хотя и по иным принципам и связям, чем материальное тело. Если вечная душа – духовна, разумна, одухотворяет энтелехию и тело, является источником его жизненной энергии, то энтелехия отражает уже воплощённый и остановленный порыв, она вбирает в себя пройденные пути индивидуации и персонализации. Сама по себе энтелехия способна только на инерционное движение.
Эн­те­ле­хия, по Ари­сто­те­лю, пред­став­ля­ет со­бой ин­ди­ви­ду­аль­ную связь ду­ши с пло­тью, то­ж­де­ст­во внут­рен­не­го (ду­хов­но­го пер­во­об­ра­за) и внеш­не­го (ма­те­рии). Это воплощённое един­ст­во ма­те­рии, эй­до­са – фор­мы, при­чин­но­го про­ис­хо­ж­де­ния ве­щи и её це­ле­во­го на­зна­че­ния. Суб­страт эн­те­ле­хии ду­хов­но-ма­те­риа­лен, это не­уло­ви­мо тон­кая, поч­ти при­зрач­ная те­лес­ность. В эн­те­ле­хию во­шло то из пло­ти, что пре­об­ра­зо­ва­но ду­хом, но ещё не пре­об­ра­же­но окончательно. В ней со­б­ра­ны и объ­е­ди­не­ны по­тен­ции, энер­гия ду­ха и пло­ти, поэ­то­му она «есть диа­лек­ти­че­ское един­ст­во ма­те­ри­аль­ной, фор­маль­ной, дей­ст­вую­щей и це­ле­вой при­чи­ны» (А.Ф. Ло­сев).
Человеческая эн­те­ле­хия – это об­раз зем­ной жиз­ни че­ло­ве­ка, об­раз его те­ла, ко­то­рый ду­ша уно­сит с со­бой в веч­ность. Этот об­раз ин­ди­ви­дуа­лен, не­по­вто­рим, за­пе­чат­ле­ва­ет­ся в веч­ной ду­ше, яв­ля­ет­ся её но­вым со­дер­жа­ни­ем, при­об­ре­тён­ным в зем­ном пу­ти. Ве­ще­ст­во же со смер­тью те­ла воз­вра­ща­ет­ся в зем­лю и вклю­ча­ет­ся в об­щий при­род­ный кру­го­во­рот.
Материя непрерывно «протекает» через тело живого существа; единство же тела, самотождество его формы и есть энтелехия. У высокоорганизованный животных энтелехия развита и обладает качествами души – чувствами, смутным разумом. Энтелехия принципиально отличается от высшей души тем, что в ней отсутствует вечная индивидуальная субстанция и её свойства: разум, совесть, воля, свобода. Человек как живое существо обладает энтелехией, но стержнем и основой личности является собственно душа – вечный богоподобный индивидуальный дух.

От­лёт ду­ши от ми­ра оз­на­ча­ет смерть, раз­ру­ше­ние ор­га­ни­че­ско­го един­ст­ва ос­тав­лен­но­го ею те­ла. Ма­те­рия те­ла по­сле смер­ти рас­сы­па­ет­ся до низ­ших форм и вклю­ча­ет­ся в об­щий кру­го­во­рот ве­ще­ст­ва. Но субстанциальная фор­ма те­ла, то есть его эн­те­ле­хия за­пе­чат­ле­ва­ет­ся в Ми­ро­вой Эн­те­ле­хии. Вечная же ду­ша воз­но­сит­ся в трансцендентные сфе­ры, в ло­но Ду­ши Ми­ра Со­фии. Уно­сит ду­ша и ду­хов­ное со­дер­жа­ние соб­ст­вен­ной эн­те­ле­хии – все твор­че­ские дос­ти­же­ния в зем­ном пу­ти.
Все энтелехии входят в Ми­ро­вую Эн­те­ле­хию, которая име­ет соб­ст­вен­ные за­ко­ны су­ще­ст­во­ва­ния. Она им­ма­нент­на ми­ру, но не пред­мет­на, не ве­ще­ст­вен­на, про­ни­зы­ва­ет со­бою натуральный космос. Су­ще­ст­ву­ет эн­те­ле­хий­ная связь яв­ле­ний.
Если божественная реальность познаётся традициями духовного опыта, с инфернальной реальностью манипулируют оккультные традиции, закономерности натуралистической реальности изучаются наукой, то энтелехийные связи космоса (имеющие собственную природу и сущность) рассматриваются в разнообразных традициях магии.
Магия (волшебство) – это система знаний и приёмов взаимодействия с силами не натуралистического происхождения, вместе с тем, это реальность не божественного и не инфернального плана. Ма­гия есть знание о при­ро­де эн­те­ле­хий­ной за­ко­но­со­об­раз­но­сти, о ме­то­дах воз­дей­ст­вия на ве­щи и лю­дей через их энтелехии, помимо естественных, духовных либо инфернальных средств.
Сфера преображения бытия – это мир сей в целом, со всеми его измерениями, но арена преображения – материальный космос. В материальной вселенной человек присутствует и действует вполне – в воплощённой форме, в других сферах, в том числе в магической отражается то, что совершается на космической арене мироздания.
Магические силы представляют уровень не индивидуализированного и не персонифицированного космоса, под которым хаос шевелится. Это царство теней, сумерки бытия, полубытие. Сплетение духовной и хаотической энергий создаёт в астральной сфере особые принципы взаимодействия, отличающиеся от причинно-следственных закономерностей материального космоса. Поскольку область магического менее индивидуализирована, более сцеплена в однородную массу, движение одной её части отзывается на остальных и на целом. Магическое мировоззрение и вскрывает магический фатумэнтелехийную взаимосвязь мира, в которой все части жестко завязаны друг на друге. Поэтому все виды магии исходят из того, что все вещи составляют некое надприродное целое, между явлениями существуют необходимые, но не временные и не пространственные отношения. Чтобы добиться чего-либо в определённом месте мироздания по законам магии, необходимо произвести ряд магических манипуляций, церемоний, ритуальных действий или заклинаний, приводящих в движение магическую взаимосвязь мировых явлений. Таким образом, магия приведение в движение реальности через энтелехийные нити, пронизывающие космос, воздействие на предметы и людей через их астральные двойники путём заклинаний, молитв, амулетов, талисманов и т.п.
То, что магия пытается воздействовать непосредственно на энтелехии, подтверждается законами магической причинности, которые представляют собой методы нематериального воздействия на материальный предмет. Основные методологии магии – «по сходству» и «симпатическая» – основаны на представлении о замещении: предмет или акт может быть замещен похожим на него, либо его частью. Эти попытки воздействия на энтелехийную инстанцию предметов и явлений основываются на вере в то, что статуи, фигурки, изображения, модели объекта воздействия могут вмещать его «душу» так же, как и собственное тело, поскольку форма тела и его изображения одни и те же. Символ предмета, имя существа по законам уподобления могут заменить в магических ритуалах их самих. Энтелехия – форма тела, а значит, притягивать её и принуждать к определённым результатам можно магическими заклятиями и ритуалами с уподобленным телом либо словом, его обозначающим.
Энтелехийная реальность (как и натуралистическая) сама по себе индифферентна к добру и злу, но волей человека те или иные её стихии, закономерности и связи могут служить либо добру, либо злу. Можно сказать, что традиция белой магии представляет собой зна­ние о ме­то­дах ис­поль­зо­ва­ния законов энтелехий доб­рой во­лей во имя бла­гих це­лей. Чер­ная ма­гия – ис­поль­зо­ва­ние энтелехийных законосообразностей злой во­лей, вклю­ча­ет в се­бя приё­мы вне­се­ния зла че­рез эн­те­ле­хий­ные свя­зи.
Как и всё в человеческом мире, различные культурные традиции познания разнообразных измерений бытия и воздействия на них не имеют жёстких границ. Большей частью в конкретном опыте намешаны и духовные, и инфернальные, и магические, и натуралистические представления.
 Магические силы не познаваемы методами натуралистической цивилизации, которая не способна проникать за пределы природных явлений, в то же время они поддаются воздействию человека посредством определённых заклинаний или обрядов. Арсенал магических средств позволяет человеку принуждать таинственные силы приносить какую-либо выгоду, пользу. Попытки достигнуть утилитарных целей насильственными магическими средствами позволяют осуществлять только периферийную связь с таинственными слоями бытия. Это – форма религиозного утилитаризма, в той степени, в какой религия воспринимается как обращение к высшим силам со стремлением получить то, что только в их власти. Магическое жизнеощущение в суеверии, фетишизме подменяет подлинное религиозное чувство (стремление к спасению в Боге), но фрагменты магизма в той или иной степени присутствуют во всех религиях.
Астрология обобщает познание связи Мировой Энтелехии с жизнью на земле. Различные сферы космоса по-разному генетически энтелехийно связаны с различными народами и конкретными людьми. В свою очередь, инерционная жизнь космических энтелехий, а также движение небесных светил воздействуют на судьбу всего мира и человечества, судьбу отдельных людей.
Разнообразная энтелехийная – магическая взаимосвязь и взаимозависимость человеческого и звездного миров отразилась во многих мифологиях: «Чрезвычайно распространённым мотивом астральных мифов является представление о людях, переместившихся на небо и ставших там звездой или созвездием. Так объясняется происхождение большого числа созвездий и многих звезд… Некоторые созвездия считались следами движения мифологических героев. Согласно селькупскому мифу, Млечный путь – это дорога небесного Ияилитропинка Ия”... Аналогично в кельтских астральных мифах Млечный путь описывается как дорога одного из трёх мифологических персонажей: Сына неба (Еся)… Происхождение названияМлечный путьсвязано с греческих мифом, согласно которому он возник из разлившихся по небу капель молока богини Геры… Часто во взаимном расположении созвездий видели след борьбы друг с другом двух или более мифологических персонажей… или усматривали изображение какого-либо мифологического сюжета» (Мифы народов мира). Вообще, тема звёздного космоса как пути человеческого воплощения доминирует в мифологии: «Чрезвычайно широкое распространение имеет образ Большой Медведицы как колесницы (или повозки), встречающийся в шумеро-акадской мифологии… во всех древних традициях, продолжающих индоевропейскую мифологию, но также и в древнекитайской и в некоторых американских индейских мифологиях» (Мифы народов мира).
Магическая взаимосвязь вселенной познавалась астрологией и отразилась в идее гороскопа. Знаки зодиака («зодиа» – животные) запечатлевают путь воплощения человеческой души в космической материи, систему созданных вечными душами космических энтелехий. Поэтому каждому народу и человеку родственно то или иное созвездие, обозначенное знаком зодиака – именем животного, а также и само это животное. Гадания или определение характера человека по знакам зодиака – это попытки вскрыть пройденные конкретной душой пути космической эволюции до её воплощения в человеческом облике, стремление определить настоящее и провидеть будущее на основе знания о застывших формах прошлого и пра-прошлого, осознание воздействия на человека магического фатума и магического рока. Таковое познание сверхъестественных явлений может расширить горизонт сознания и облегчить самоопределение. Но без истинной религиозной ориентации магическая сфера гипнотизирует человека, вытесняет представления о божественном, подменяет подлинную духовность и ввергает во власть безблагодатной магической причинности.
Энтелехия скрыта за плотским покровом, но она не духовна. Эта промежуточная инстанция в аспекте связи с предметным космосом различными традициями определяется как астральное тело – «солнечное», космическое тело, или эфирное тело (по терминологии эзотерических традиций). Очевидно, это название отражает тот факт, что энтелехия складывается как результат космических – звездных и планетарных странствий вечной души. Астральное тело есть тонко-материальная форма энтелехии. В обычных условиях астрал невидим, но при определённых условиях и приёмах он доступен естественным органам чувств: наблюдаемость аурыэнтелехийного поля предмета. На более глубинном уровне взаимодействия с духовными слоями энтелехия оказывается астральной душой. Астральная душа отражает идеальный принцип энтелехии, причину самой себя и цель собственного инерционного движения. Призраки людей являют собой их энтелехию. В технологиях спиритизма возможны периферийные контакты с энтелехиями людей.
В оккультизме предпринимается попытка осознать феномен астрала-энтелехии, но чрезмерно натуралистически: «Астральное тело, или астросом, служит в человеке посредником между духовным принципом и физическим телом, так как дух слишком различен от материи, чтобы мог влиять на неё непосредственно. Астросом управляет органической жизнью нашего тела, происходящей независимо от нашей воли, а именно: он заведует дыханием, кровообращением, пищеварением, он выделяет испорченные клеточки и заменяет их новыми, он восстанавливает ткани при повреждениях и уничтожает микробов. Астральное тело неразвитого человека представляет собой облачную, расплывчивую массу, с большим преобладанием субстанции низшего порядка, отвечающей низшей психической (астральной) деятельности, выражающейся грубыми страстями… Астральное тело беспрестанно меняет свой состав под влиянием игры страстей, желаний и волнений. Если они доброкачественного свойства, они укрепляют более тонкие частицы астрального тела и выбрасывают грубые составные части. Таким образом, нравственное и интеллектуальное развитие человека неразрывно связано с развитием и совершенствованием его астрального тела… Астральный план является промежуточным звеном между принципом вещей и самими вещами» (Истоки тайноведения. Справочник по оккультизму).
Двойственность свойственна этому промежуточному слою реальности. Энтелехия есть место и результат встречи духовности с материальностью, души с плотью, первичная форма этой встречи. На этом уровне духовные принципы вещей существуют уже не сами по себе и не в чистом виде, но в сцеплении с материей. Вместе с тем, идеальные причинно- и целеполагающие начала погружены в материальность, а сама материя уже растворяется, оформляется и направляется духом. В энтелехии духовная и материальная субстанции представлены не в изначальном состоянии, но ещё не обрели нового качества. Полнота синтеза ещё не осуществилась: духовность не воплощена, а материя не воодуховлена. Отсюда неоформленность, растворимость, призрачность этой теневой реальности.
Первобытный витализм (признание всех явлений и предметов живыми) и анимизм (одушевление всей природы, явлений и предметов) являются формами созерцания мировой энтелехии, магического космоса. В этом мировосприятии не существовало грани между органическим и неорганическим, одинаково живыми казались и животные, и растения, и предметы. Для первобытного человека природа полна духов, повсюду виделась сокрытая одушевленность: и в предметах, и в живых существах, и в природных явлениях. Мир духов казался более реальным, чем предметный. Между двумя планами не существовало непреодолимых преград, не было резких границ между естественным и сверхъестественным. Древнего человека окружали духи, гении – покровители вещей, существ, явлений, духи стихий. Считалось, что души умерших попадали в этот мир духов. Феномен древнего фетишизма (придание вещам сверхъестественного значения, сакрализация предметов) означал, что люди видели в священных предметах обиталище духа-покровителя или родственника. Между людьми и этими священными предметами устанавливались таинственная связь и взаимодействие.
«На заре мировой жизни природа не была ещё так материализована, так затвердела, как в эволюции нашего мирового дня. Оккультные предания говорят об этой расплавленности мира, и в них скрыты истины, забытые нашим религиозным и научным сознанием. В начале мировой жизни сознание человека было сонным, сновидческим, грезившим. И этому состоянию сознания соответствует отсутствие резких граней между нашим миром и мирами иными» (Н.А. Бердяев).
С течением веков по мере большего воплощения человека эта душевная интуиция ослабевала. Свойственное всем людям ощущение магического постепенно выветривалось и становилось достоянием одиночек. В обществе выделялись те, которые имели способности общаться с духами. Но и у них сила магической интуиции была недостаточна и требовала тренировки. Для этого разрабатывался ряд определённых упражнений, действий, которые слагались в магический культ. От природы данный талант нуждался в развитии, и связь с миром духов-энтелехий становилась уделом профессиональных служителей: ясновидцев, мистиков, прорицателей, шаманов. Но и посвященные не во всякое время и не в любом состоянии были способны вступать в контакт со сверхъестественным. Душа человека уже настолько погрузилась в космическую плоть и так выделилась из души мира, что для выхода за пределы вещественного космоса человеку уже требовалась своеобразная техника экстаза – выхода за пределы самого себя и временного слияния с космической душой и духами.
В экстатическом состоянии колдуну или шаману удается погасить своё сознание и выйти за пределы обыденного и индивидуального. В этот момент его энтелехия в какой-то степени выходит из тела и сливается с мировой душой, общается с космическими духами. Утерянная былая связь людей с духами природы восстанавливается эпизодически и при невероятных усилиях. Экстатический выход из натурального мира требует крайнего напряжения, которое расшатывает телесное, душевное и духовное здоровье.
Шаманы производят впечатление душевнобольных, многие таковыми и были. В состоянии транса – оцепенения, сумеречного помрачения сознания шаманы совершали действия, на которые они не способны в нормальном состоянии и которые явно выпадают из обыденного ряда. Феномен шаманизма отражает этап воплощения, когда уже оборвана родовая пуповина, связывающая человека с космическими путями воплощения его души. Вместе с тем, воплощённость духа ещё не достигла той степени, когда сознание человека опознаёт пройденные космические пути воплощения, восстанавливает духовную связь с космической душой, с природой как своим прапрошлым.
То, что культивировалось веками аскетами и мистиками Египта, Индии, затем в орфизме, иудаизме, неоплатонизме, нашло своё истинное разрешение в христианстве. Христианские святые совершали чудеса воздействием на предметный мир не через натуральные или магические его связи, а приводя в движение духовные основы реальности. Языческие же формы религии это обожествление Мировой Энтелехии и энтелехий предметов и существ. В поклонениях животным и природным стихиям человек поклонялся энтелехиям мира – космическим и природным духам. Языческая религиозность отражает неотъединённость души человека от космических и природных энтелехий, поэтому язычник не ощущал и не осознавал своей принципиальной обособленности, иноприродности в мире. И поэтому все языческие культы пронизаны магией.

Новейшие формы синкретической мистики представляют собой искажённую реакцию на засилье научно-технической цивилизации. Рационалистический и атеистический дух современности болезненно обостряет неискоренимую жажду таинственного, мистического. Отсюда расцвет оккультизма всех оттенков. Оккультизм (тайный, сокровенный, тёмный) представляет собой смешение разного рода традиций некритического, слепого общения с неприродными силами.  Вненатуралистическое оккультное познание, тем не менее, имманентно миру сему, не направлено на божественные сферы и духовные основы реальности.  Это различного рода попытки добиться потребительских результатов ненатуралистическими методами, своего рода духовный натурализм (характеристика Николая Бердяева теософии Блаватской). По сути, критерий оккультного заключается в попытках манипулировать физическими явлениями, используя тайные силы природы, то есть любую методологию, отличную от научно-технической. Поэтому оккультизм крайне синкретичен.
Но вне измерений натурального космоса находятся совершенно различные реальности: духовные, магические, инфернальные. Все традиции оккультного знания единодушны в том, что пытаются проникнуть в сферу «таинственного», игнорируя либо отрицая богопознание, особенно духовный опыт христианства. Когда же человек сегодняшнего мира вырывается за пределы натурального мира без духовных ориентиров и религиозного опыта, он не осознаёт реалий и не ведает, что творит.
Например, многие врачи экстрасенсы (использующие методы, находящиеся за пределами восприятия органами чувств) осознают недостаточность рационалистического эмпирического метода современной медицины. Её методология расчленяет организм человека на механические части, в ней излечение какого-либо органа происходит за счёт повреждения или умерщвления другого, либо нарушения жизненного баланса организма. Экстрасенсы утверждают, что противопоставляют целостный подход секулярной лечебной практике. По цвету ауры (сиянию, излучаемому телом и видимому только «посвященными») они определяют состояние организма и ставят диагноз. Затем «целители» осуществляют некие манипуляции (пассы) руками, вызывающие целительные процессы. Экстрасенсы соглашаются с тем, что астральное тело или аура – это особый вид «тонкой» материи. Они добиваются соответственных изменений в организме либо материальным воздействием особого рода, либо через некие «духовные» силы. По большей части это магические действия, которые, как и в научно-технической медицине, через периферийные сферы человеческой природы влияют на духовную организацию человека.
Некоторые мистически настроенные экстрасенсы утверждают, что они совершают то же, что и священник: при лечении молятся Богу и воздействием на душу человека пытаются облегчить физическое состояние. Но по сути происходит нечто противоположное. Прежде всего, священник обращается только к Богу. Священнослужитель совершает таинства, ниспосылающие человеку благодать Божию, помогает человеку обрести собственную связь с Богом – источником врачующих духовных сил – через молитву, исповедь, причастие, через богатейший мистический опыт Церкви. Цель – душевное здоровье и духовное совершенствование, результатом чего может быть и телесное оздоровление. Христианские святые совершали чудодейственные исцеления только молитвой. Экстрасенсы и при молитве (неизвестно кому) лечат магическим воздействием.
Парапсихология (изучающая душевные проявления, не являющиеся по природе своей естественнонаучными) является попыткой возобновить в современных формах традицию магического и оккультного знания. Вместе с тем, экстрасенсорные воздействия повторяют принципы научного подхода, но в других измерениях. Для получения утилитарной пользы они раскрепощают магические и инфернальные стихии, сталкивая их или противопоставляя одни другим. Экстрасенсы, считающие себя верующими, так же, как некогда учёные христиане, оставляют свою веру за пределами собственной методологии. Они не сознают вполне, какие силы впускают в мир, считают себя проводником, «трубой» космической энергии, излечивающей человека.
При этом вытесняется христианское представление о человеке, как свободном, ответственном, совестливом существе, обладающем вечной душой. Духовная ответственность за последствия своих действий требует осознавать их и нравственно оценивать. Человек, считающий себя безликим «проводником» неизвестных сил, поступает противохристиански. Отдаваясь власти внеличностным силам любого происхождения, даже вполне нейтральным, человек заглушает искру Божию в себе – светильник преображения мира. В таком качестве он способен сеять зло. Безвольное отдание себя воздействию инородных сил духовно демобилизует человека, в магические связи вплетаются инфернальные силы. Слепые действия самоупоенного «целителя» приводят в движение стихии частью природные, частью магические, частью инфернальные, раскрепощают силы зла – соответствующие и результаты.
Отдельные факты излечения не могут быть критерием истинности методологии парапсихологии. Успехи научной медицины, казалось, гарантировали истинность её методологии. Но современным поколениям приходится сталкиваться с катастрофическими последствиями слепого вторжения в природу. Изобретение антибиотиков, например, было революционным переворотом в медицине. Какие только болезни не лечили новые препараты! Но по прошествии десятилетий эффективность действия антибиотиков резко падает, вместе с тем проступили черты непоправимых изменений в организме человека. Пышно расцвели ранее малораспространенные болезни (рак), появляются новые смертельные заболевания (СПИД). Расплачиваться приходится новым поколениям: нашим родителям и нам был неизвестен бич наших детей – аллергия, диатез. Изменения затрагивают генную структуру человека, с каждым поколением патология закрепляется и углубляется. Бесспорные достижения научной медицины во многом умаляются гипертрофированием одной из возможных методологий, нарушением жизненного баланса, а также отрицательными последствиями, всё более раскрывающимися со временем.
Скорее всего, и помощь разного рода современных чародеев осуществляется за счёт повреждения душевной конституции и организма в целом, что может отозваться в будущем или в потомстве. Ибо попытки врачевания средствами, чуждыми человеческой сущности, не могут быть благотворными для человека. Когда же по видимости положительные результаты достигаются через взаимодействие с силами инфернальными, то это приводит к духовной деградации либо гибели человека. Вполне здоровое тело может оказаться плотью злого духа, как в феномене белокурой бестии[2].

Человек остаётся властелином мироздания в том случае, когда исполняет богочеловеческое творческое назначение, когда поступает по зову творческой свободы, исходя не из природной мощи, магических или инфернальных принуждений, а из сил, дарованных благодатью Божией. Благотворное подчинение космических стихий достигается не установлением господства над ветхой природой, а преображением природы. Этот путь прокладывается христианской духовностью, стержнем которой является христианская святость. Святой аскетическими подвигами выводил душу из-под власти мирской законосообразности, магических и инфернальных сил, он в мистическом самоуглублении созерцал духовные основы бытия. Святые совершали чудеса, до которых далеко современным колдунам. Они воздействовали на натуральный мир через духовные, сверхъестественные возможности человека как существа богоподобного.
Путь духовного овладения миром, прокладываемый христианской святостью, отличен от натурального и магического, противоположен инфернальному. Хотя эмпирические результаты по видимости могут быть схожими: и там и здесь, например, излечение человека. Но по существу и результат совершенно другой. Благодатное воздействие святости излечивало душу обращением к Богу. И только следствием такого рода целостного перерождения человеческого существа являлось его физическое исцеление. Христос исцелял только того, кто уверовал в Него как Бога и безоглядно вручал себя Ему.
Можно заметить, что всякого рода магия, чародейство, шаманство, парапсихология и прочие виды оккультных действий сопровождаются, как правило, опустошением, угнетением душевного состояния «целителя». И те, на кого направлено магическое воздействие, тоже ощущают некое душевное томление, боль. Физическое излечение нередко сопровождается общим смятением, потерей духовных ориентиров, душевной неуравновешенностью. Напротив, христианский святой после благодатной помощи нуждающемуся сам просветлялся и духовно возвышался, ощущал прилив духовных сил. При воздействии благодатной святости физическое выздоровление неотрывно от общего духовного просветления и душевного возрождения. Яркий пример этого – излечение Мотовилова преподобным Серафимом Саровским.
Таким образом, человек способен вполне подчинить мировую эмпирию не путём захвата и экспансии, магического, оккультного, рационалистического или эмпирического познания, инфернального опыта, а через взаимодействие с высшей реальностью богочеловеческого сотворчества. Человек – сотворец Богу и только в этом качестве является властелином мира.
Современные формы неоязычества реставрируют культ энтелехии в том состоянии человечества, когда душа человека, давно потерявшая органичные связи с космической душой, отрывается и от христианской духовности. Это псевдорелигиозная магическая ориентация.

Сегодня человеку больше открыта натуральная сторона космоса, в чем сказывается и творческая сила, и накопившаяся цивилизационная расслабленность. Натуральный космос более индивидуализирован, чем магический, в нём душа каждого существа более погрузилась в материю. Материальная форма более вычленена и определённа, ибо отражает индивидуальный облик существа. Поэтому на предметном уровне большая напряженность бытия. Вместе с возрастанием бытия в мире накапливается историческая усталость, сплетаются ложные пути. В предметном космосе духовность больше воплощена, но и более объективирована. Материя воодуховлена, но и образовала множество уродливых форм. В материальном космосе, как более высокой ступени воплощения, более выражены и уродливые формы, зачавшиеся на магическом уровне бытия.
Современная цивилизация суммировала ложные пути индивидуации на обоих уровнях реальности – натуральном и магическом. С одной стороны, цивилизованный человек, вырвавшись из магического рабства, потерял чувство магии магизма, перестал ощущать очарование космической души, он давно утерял связь с астральными реальностями, не чуток к энтелехиям явлений. С другой стороны, секуляризованная культура обрывает связи с Высшей Реальностью, лишает общения с Творцом. Пытаясь освободиться от полной зависимости у натуралистической цивилизации, современный человек соблазняется разного рода неомагическими культами, ибо лишён религиозного чувства и не способен к различению духов.

Человеческая душа существует одновременно в различных измерениях бытия, имеющих внутри себя специфические принципы взаимосоотношения. Прежде всего, субстанция души духовна, и она приобщена духовному плану бытия. Одновременно душа погружена в измерения мира сего, в натуральный, магический, инфернальный космосы и пронизана их связями.
Человеческая сущность не от мира сего – духовна, трансцендентна. Человек – тварный творец – призван преображать мир сей, приводя в движение реальность не посредством природных, магических или инфернальных сил, а духовным воздействием. Мироздание открывается той стороной, на которую направлена человеческая воля. Свободный творческий акт, реализуя духоносные начала, преодолевает косность и сопротивление натурального и магического космоса, противостоит инфернальным силам. Когда человек отдаётся стихиям мира сего, закабаляет абсолютную душу частными измерениями, это порождает новые формы зла. Попытки же заполучить потребительскую пользу от взаимодействий с инфернальными силами неизбежно заканчиваются порабощением души злыми духами.
Можно сказать, что различные цивилизации складывались при доминировании той или другой познавательно-деятельной установки. Существовали культуры и культы, которые по основным признакам можно квалифицировать как инфернальные (инков в древности либо германских национал-социалистов в современности). Были в истории и магические цивилизации (Древний Египет). Мы живём в эпоху натуралистической цивилизации.

Обольщение материальной природой мироздания выразилось в традиции натурализма, которая породила научно-технический прогресс и выродилась в цивилизацию потребления.
Действуя только по законам мира сего, человек неизбежно попадает в его власть. Взаимодействие с мирскими реальностями только по их законам превращает человека в магический или предметный субъект. Пассивное отождествление с данностями мира сего превращает душу в безвольную песчинку, некое отверстие в бытии, через которое изливаются безличные стихии. При этом человек иногда может предсказывать события или совершать сверхъестественные поступки, но в нём действует не богоподобная личность, а силы сумеречных сфер. Место в бытии и душевная энергия человека инспирируются и эксплуатируются стихиями и духами мира сего.
Титаническая натура, подобно Фаусту, стремится к утилитарным благам через натуральное, магическое либо инфернальное «познание» и господство, через насильственное воздействие на бездуховные или антидуховные связи. Человек вступает в контакт с духами космоса, стремясь от них получить силы властвования. Но он не может быть равноправным партнёром тому, что противоположно его природе, рано или поздно попадает в рабство, действует не как свободная личность, а под диктатом «правил игры» заключённой сделки. Человек превращается в игрушку тёмных сил.
Так своевольная попытка самоутвердиться вне духовных основ «продаёт» душу злым силам, разрушает личность. Титаническое лжетворчество (противоестественные для природы личности взаимодействия со сверхъестественными силами) порождает духов зла. К этому зовёт восточная антиперсоналистическая мудрость, теософия, антропософия, оккультизм, парапсихология и другие виды религиозного синкретизма – неорганического смешения религиозных представлений.
Магический и натуральный космосы представляют собой арену богочеловеческого созидания. Духовное напряжение творчества поддерживает бытие мира, который пронизан духовными лучами и движим к конечной цели усилием преображения. Человек как посланник Божий в миру призван созидать не магически или натуралистически, но приводя в движение духовные основы мироздания, воздействуя на реальность не через застывшие магические связи или материальные структуры, а через благодать, свободу и любовь.
Натуральной законосообразности, магическому фатуму и року, силам зла может противостоять только творческий свободный дух. Выбор полноценной личности должен быть защищён от инфернального измерения, свободен от зависимости у магии и предметности, призван ориентироваться на реальность духа. Добро совершается и через натуральные или магические личности формы, но только импульсом духовной персонализации.





[1] Натурали́зм (фр. naturalisme; от лат. naturalis – природный, естественный) – материалистическое атеистическое мировоззрение, рассматривающее природу как универсальный принцип объяснения всего сущего.
[2] Белокурая бестия – у Ницше сверхчеловек, находящийся «по ту сторону добра и зла», радикальный эгоцентрик, стремящийся к наиболее экстремальным проявлениям жизни, его могущественная воля руководит историей. По существу это демонический идеал, что и было продемонстрировано в немецком фашизме.

вторник, 4 июля 2017 г.

ГИБЕЛЬ БОГОВ НАТУРАЛИЗМА[1] Часть 11. Христианская психотерапия


Со­вре­мен­ная пси­хи­ат­рия руководствуется по­зи­ти­ви­ст­ским мировоззрением, поэтому наука о душе не видит душу. Её ме­то­ды раз­ла­га­ют жи­вую ду­шу на мёрт­вые со­став­ляю­щие, за­тем ме­ха­ни­че­ски­ми ма­ни­пу­ля­ция­ми пы­та­ют­ся до­бить­ся сверхъ­ес­те­ст­вен­но­го ре­зуль­та­та: оз­до­ро­вить ду­шу че­ло­ве­ка, воз­ро­дить её един­ст­во. Атеи­сти­че­ский фрей­дизм, на­при­мер, ре­ду­ци­ру­ет – низ­во­дит ду­шев­ную и ду­хов­ную жизнь че­ло­ве­ка к про­стей­шим функ­ци­ям. Ос­но­ва­ниями лич­но­сти объявляются бес­соз­на­тель­ные вле­че­ни­я или ин­стинк­ты: без­лич­ный по­то­к ли­би­до (пан­сек­суа­лизм); три ве­ли­ких ин­стинк­та – ин­стинкт со­хра­не­ния жиз­ни (са­мо­со­хра­не­ние), ин­стинкт под­дер­жа­ния жиз­ни (пи­та­ние), ин­стинкт про­дол­же­ния жиз­ни (по­ло­вое вле­че­ние). К это­му мо­жет до­бав­лять­ся ин­стинкт смер­ти (та­на­тос-ин­стинкт). Ли­бо ду­шев­ная жизнь че­ло­ве­ка целиком определяется кон­флик­том «объ­ек­тив­ных» сил, ис­хо­дя­щих из био­ло­ги­че­ской сфе­ры (Оно) и ус­та­но­вок об­ще­ст­ва (Сверх-Я). По­лем же борь­бы яв­ля­ет­ся соз­на­тель­ное Я, ко­то­рое, в свою оче­редь, ока­зы­ва­ет­ся ре­зуль­та­том транс­фор­ма­ции низ­ших вле­че­ний, их суб­ли­ма­ции, – пе­ре­клю­че­ния на со­ци­аль­ную и твор­че­скую дея­тель­ность. Та­ким об­ра­зом, так на­зы­вае­мые глу­бин­ные ме­ха­низ­мы ду­шев­ной жиз­ни при­ми­ти­ви­зи­ро­ва­ны, ду­хов­ная при­ро­да лич­но­сти, спе­ци­фи­ка бы­тия че­ло­ве­ка ос­та­ёт­ся за пре­де­ла­ми на­блю­де­ния, ли­бо ра­зо­бла­ча­ет­ся в ка­че­ст­ве ил­лю­зии. Но при этом фрей­ди­ст­ский пси­хо­ана­лиз пре­тен­ду­ет на фи­ло­соф­ские обоб­ще­ния, на восстановление един­ст­ва ду­ши.
С дру­гой сто­ро­ны, тра­ди­ция ле­кар­ст­вен­ной пси­хи­ат­рии «ре­ша­ет» душевные кон­флик­ты ра­ди­каль­ным спо­со­бом: пси­хо­троп­ные сред­ст­ва при­ми­ти­ви­зи­ру­ют психику, раз­ру­ша­ют ду­хов­ность. Ду­шев­ный кон­фликт, ко­то­рый мо­жет яв­лять­ся ре­зуль­та­том или по­пыт­кой ре­ше­ния важ­ней­ших эк­зи­стен­ци­аль­ных про­блем, за­глу­ша­ет­ся раз­ру­ше­нием той сферы психики, в ко­то­рой он воз­ни­ка­ет. Ле­кар­ст­вен­ные сред­ст­ва в пси­хо­те­ра­пии нередко ис­поль­зу­ют­ся на гра­ни пре­ступ­ной без­от­вет­ст­вен­но­сти и ве­дут к раз­ло­же­нию лич­но­сти. В луч­шем слу­чае пси­хо­троп­ные сред­ст­ва по­дав­ля­ют сим­пто­мы бо­лез­ни. Но как не­воз­мож­но из­ле­чить ор­га­ни­че­ское вос­па­ле­ние «сби­ва­ни­ем» тем­пе­ра­ту­ры, так же не­воз­мож­но вы­ле­чить ду­шев­ное расстройство, ско­вы­вая его про­яв­ле­ния. И толь­ко в ред­ких слу­ча­ях, объ­яс­няе­мых над­по­зи­ти­ви­ст­ской муд­ро­стью пси­хи­ат­ра, ле­кар­ст­вен­ное ле­че­ние по­мо­га­ет че­ло­ве­ку сэ­ко­но­мить ду­шев­ные и фи­зи­че­ские си­лы, на­пра­вить их на раз­ре­ше­ние эк­зи­стен­ци­аль­но­го кон­флик­та, – ис­точ­ни­ка бо­лез­ни. Либо приглушить некоторые физиологические функции, провоцирующие и обостряющие душевное неравновесие.
Ат­мо­сфе­ра со­вре­мен­ных пси­хо­ле­чеб­ниц часто не спо­соб­ст­ву­ет оз­до­ров­ле­нию, но усу­губ­ля­ет ду­шев­ное расстройство. Общепринятые отношения к боль­но­му культивируют насилие и закрепляют патологию. Со­вре­мен­ный пси­хи­атр относится к больному как к сгустку ма­те­рии, в ко­то­ром не­об­хо­ди­мо за­глу­шить од­ни функ­ции и раз­вить дру­гие. Кри­те­рии здо­ро­вья и бо­лез­ни про­из­воль­ны. Ме­то­ды и сред­ст­ва ле­че­ния по боль­шей час­ти ока­зы­ва­ют­ся пал­лиа­ти­ва­ми, – сред­ст­ва­ми, вре­мен­но об­лег­чаю­щи­ми про­яв­ле­ния бо­лез­ни, но не из­ле­чи­ваю­щи­ми её. В нау­ке ле­че­ния ду­ши сло­жи­лось без­душ­ное, ан­ти­ду­хов­ное от­но­ше­ние к че­ло­ве­ку. Пре­ж­де все­го, по­то­му что ми­ро­вая пси­хи­ат­рия не ви­дит в боль­ном веч­ную че­ло­ве­че­скую ду­шу, ко­то­рая в той или иной сте­пе­ни от­вет­ст­вен­на за бег­ст­во от ре­аль­но­сти, а зна­чит, метафизически вме­няе­ма. Ли­бо ду­ша вы­тес­не­на из ре­аль­но­сти оп­ре­де­лён­ны­ми ка­та­ст­ро­фи­че­ски­ми об­стоя­тель­ст­ва­ми и ну­ж­да­ет­ся в по­мо­щи для сво­его до­во­п­ло­ще­ния. Пси­хи­ат­рия не апел­ли­ру­ет к един­ст­вен­но­му ис­точ­ни­ку ду­шев­но­го здо­ро­вья – пред­ста­ви­тель­ст­ву ду­ши в веч­но­сти. По­это­му она не ощу­ща­ет, не изучает и не при­во­дит в дей­ст­вие не­ис­чер­пае­мые за­па­сы ду­хов­ных сил че­ло­ве­ка.
Ес­ли пси­хи­ат­рия пре­тен­ду­ет на вра­че­ва­ние че­ло­ве­че­ской психики, то, пре­ж­де все­го, она долж­на при­знать суб­стан­ци­аль­ность и веч­ность ду­ши че­ло­ве­ка. Это воз­мож­но толь­ко в ре­ли­ги­оз­ном ми­ро­воз­зре­нии. Та­ким об­ра­зом, пси­хи­ат­рия для дос­ти­же­ния ею же по­став­лен­ных це­лей долж­на стать ре­ли­ги­оз­ной и основываться на хри­сти­ан­ской пси­хо­ло­гии: при­зна­нии не­бес­но­го про­ис­хо­ж­де­ния ду­ши, её веч­но­сти и бо­го­по­добия, твор­че­ско­го назначения, крестонесения бытия. Ес­ли тех­ни­ка се­ку­ля­ри­зо­ван­но­го фрей­ди­ст­ско­го пси­хо­ана­ли­за вскры­ва­ет да­же внут­ри­ут­роб­ные со­стоя­ния че­ло­ве­ка, то хри­сти­ан­ский пси­хо­ана­лиз при­зван раскрывать не по­зи­ти­ви­ст­ские те­ни ду­шев­ной жиз­ни, а её он­то­ло­ги­че­ское со­дер­жа­ние, смысл на­зна­че­ния в пред­стоя­нии пе­ред веч­но­стью, а не пе­ред пра­хом зем­ли. Хри­сти­ан­ская пси­хо­те­ра­пия долж­на це­ло­ст­но вра­че­вать ду­шу, а не уби­рать од­ни со­стоя­ния за счёт дру­гих. Хри­сти­ан­ский пси­хо­те­ра­певт призван оказывать помощь в решении наи­бо­лее важ­ных про­бле­м бы­тия и спа­се­ния, а не стре­мить­ся об­лег­чить со­стоя­ние за счёт по­ни­же­ния ду­хов­но­го уров­ня и сня­тия са­мих эк­зи­стен­ци­аль­ных про­блем. Хри­сти­ан­ская пси­хи­ат­рия может не об­лег­чать бре­мя че­ло­ве­че­ско­го бы­тия, не скры­вать от че­ло­ве­ка из­на­чаль­ный тра­гизм – кре­сто­не­се­ние и со­рас­пя­тость его жиз­ни, а поддерживать че­ло­ве­ка в ис­пол­не­нии его не­бес­но­го на­зна­че­ния. В этом хри­сти­ан­ский пси­хо­лог и пси­хи­атр при­бли­жа­ют­ся в сво­их функ­ци­ях к свя­щен­ни­ку: по­мо­га­ют че­ло­ве­ку об­рес­ти и прой­ти путь спа­се­ния ду­ши, но, в отличие от священника, оз­до­ров­ляя её эм­пи­ри­че­ски­ми сред­ст­ва­ми. С дру­гой сто­ро­ны, хри­сти­ан­ский свя­щен­ник, по­став­лен­ный Бо­гом и на­де­лён­ный Его бла­го­да­тью для спа­се­ния и врачевания че­ло­ве­че­ских душ, дол­жен ста­но­вить­ся всё бо­лее ду­ше­ве­дом.
Врач-пси­хи­атр при­зван не­сти от­вет­ст­вен­ность, как и свя­щен­ник, пе­ред веч­ным об­ра­зом лич­но­сти, а не пе­ред фор­ма­ми зем­но­го пра­ха. Свя­щен­ник за­бо­тит­ся о спа­се­нии ду­ши, на­по­ми­на­ет об этом и стре­мит­ся на­де­лить идеа­ла­ми и ори­ен­ти­ра­ми, спо­со­ба­ми при­об­ще­ния бла­го­да­ти Бо­жи­ей, по­мо­гаю­щи­ми че­ло­ве­ку най­ти путь спа­се­ния. Пси­хи­атр же дол­жен стре­мить­ся вос­ста­но­вить уте­рян­ные ду­шой си­лы и функ­ции, по­пра­вить ис­ка­жен­ную плоть и психическую ор­га­ни­ку. Свя­щен­ник по­мо­га­ет про­бу­дить в ду­ше стрем­ле­ние к гор­не­му. Пси­хи­атр же дол­жен стре­мить­ся не к соз­да­нию ду­шев­но­го ком­фор­та и внут­рен­ней бес­кон­фликт­но­сти па­ци­ен­та, а по­мочь ду­ше пол­нее вой­ти в ми­ро­вую плоть, скон­цен­три­ро­вать и про­яс­нить в фор­мах пло­ти свой ду­хов­ный об­лик. Свя­щен­ник взы­ва­ет об­рес­ти и со­хра­нить выс­шие цен­но­сти, пси­хи­атр же дол­жен за­бо­тить­ся о том, что­бы че­ло­век в борь­бе за эти цен­но­сти не те­рял се­бя, но всё бо­лее об­ре­тал зем­ное со­от­вет­ст­вие соб­ст­вен­но­му не­бес­но­му об­ра­зу. Свя­щен­ник от­кры­ва­ет об­раз Ис­ти­ны и по­мо­га­ет Её при­нять, спо­до­бить­ся Её бла­го­да­ти. Его об­ласть – дух и веч­ная ду­ша. Об­ласть же вра­ча пси­хо­фи­зи­че­ская. Ис­ка­же­ние ду­хов­ной по­зи­ции при­во­дит и к фи­зи­че­ским от­кло­не­ни­ям, и ду­ша, та­ким об­ра­зом, мо­жет под­вер­гать­ся дей­ст­вию вто­рич­ных фи­зи­че­ских сим­пто­мов. Да­лее, врач спо­со­бен по­мочь че­ло­ве­ку осоз­нать си­туа­цию вплоть до ме­та­фи­зи­че­ских её из­ме­ре­ний (пси­хо­ана­лиз). Методология врачевания должна объединять два аспекта в акте осознания: тех­ни­че­ский и ду­хов­ный (во­лю к осоз­на­нию).
Пси­хи­че­ская, то есть ду­шев­ная бо­лезнь, есть не­до­воплощённость вечной ду­ши. В болезненном состоянии души возникает рас­кол ме­ж­ду воплотившейся и невоплотившейся её сферами. Ме­та­фи­зи­че­ский центр ду­ши не во­шёл, как был при­зван, в мир и по­то­му лич­ность, ли­шён­ная стерж­ня, не спо­соб­на со­брать­ся в един­ст­во. Ду­шев­ное един­ст­во может на­ру­шаться и по­то­му, что душа по тем или иным при­чи­нам те­ря­ет зем­ную плоть. Вы­ле­чить пси­хи­че­ски боль­но­го – зна­чит по­мочь че­ло­ве­ку до­во­п­ло­тить­ся, что зна­чит про­бу­дить лич­ность к са­мо­соз­на­нию и волю к воплощению, рас­крыть осоз­на­ние сверх­цен­но­стей, по­мочь транс­соз­на­нию вой­ти в земное сознание. Пси­хи­ат­рия долж­на, пре­ж­де все­го, вы­звать ду­шу к ре­аль­но­сти про­бу­ж­де­ни­ем соз­на­ния и воли. Пло­до­твор­ное ле­че­ние тре­бу­ет не по­дав­ле­ния лич­но­сти, не сня­тия с неё бре­ме­ни вы­бо­ра, на чём по­ко­ит­ся со­вре­мен­ная пси­хи­ат­рия, а про­бу­ж­де­ния лич­но­ст­ной сво­бо­ды и от­вет­ст­вен­но­сти. Ле­че­ние долж­но быть борь­бой не за час­тич­ные про­яв­ле­ния не­ко­ей аб­ст­ракт­ной «пси­хи­ки», а за це­ло­ст­ный об­лик лич­но­сти. Цель – об­ре­те­ние лич­но­стью се­бя, а не ущерб­ный че­ло­век со «здо­ро­вой», но по­дав­лен­ной, примитивной психеей.
Пси­хи­ат­ри­че­ское ле­че­ние долж­но иметь две ста­дии. Та­кие ме­то­ды, как пси­хо­ана­лиз, пси­хо­те­ра­пия, мо­гут слу­жить рас­по­зна­нию при­чин и ис­то­рии бо­лез­ни. Их на­зна­че­ние – под­кре­пить ду­шев­ные си­лы, ос­ла­бить бу­ше­ва­ние те­лес­но­го и ду­шев­но­го хао­са, соз­дать за­щит­ный барь­ер от внеш­них по­дав­ле­ний. Соб­ст­вен­но ле­че­ние долж­но пре­сле­до­вать восстановление или по­строе­ние ор­га­нич­но­го ду­шев­но­го об­ли­ка ли­чно­сти. Толь­ко не­ко­то­рые из со­вре­мен­ных ме­то­дов ле­че­ния при­бли­жа­ют­ся к вра­че­ва­нию ду­ши (ло­го­те­ра­пия, пси­хо­эле­ва­ция – «воз­вы­ше­ние ду­ши»). Хри­сти­ан­ская ме­тап­си­хи­ат­рия воз­мож­на как син­тез дос­ти­же­ний со­вре­мен­ных школ на ос­но­ве рас­кры­ваю­щих­ся в хри­сти­ан­ст­ве ис­тин о при­ро­де и бы­тии че­ло­ве­ка. Объ­ек­том ле­че­ния долж­на яв­лять­ся воплощённая веч­ная че­ло­ве­че­ская ду­ша в её бо­го­по­доб­но­сти, уни­каль­но­сти и сво­бо­де, все­лен­ской от­вет­ст­вен­но­сти, зем­ном воплощении и твор­че­ской мис­сии.
Та­ким об­ра­зом, хри­сти­ан­ский пси­хи­атр при­зван раз­ли­чить кон­ту­ры веч­но­го об­раза лич­но­сти, ус­та­но­вить при­чи­ны его ис­ка­же­ния, пред­ло­жить пси­хо­те­ра­пию, ко­то­рая про­бу­ж­да­ла бы лич­но­ст­ное са­мо­соз­на­ние и пре­дос­тав­ля­ла сред­ст­ва и по­мощь че­ло­ве­ку, соз­на­тель­но и ак­тив­но стре­мя­ще­му­ся к оз­до­ров­ле­нию. Уча­стие во­ли па­ци­ен­та – обя­за­тель­ное ус­ло­вие ле­че­ния, а осоз­на­ние про­ис­хо­дя­ще­го с ним – не­об­хо­ди­мое ус­ло­вие вы­здо­ров­ле­ния. И толь­ко в тя­жё­лых слу­ча­ях (спе­ци­аль­но ого­ва­ри­вае­мых), в бо­лез­нях, вы­зван­ных ор­га­ни­че­ски­ми по­вре­ж­де­ния­ми, ле­че­ние мо­жет про­из­во­дить­ся по­ми­мо во­ли че­ло­ве­ка, по­сколь­ку эта во­ля не про­яв­ле­на. Но и здесь ле­че­ние долж­но быть ори­ен­ти­ро­ва­но на про­бу­ж­де­ние сво­бод­ной са­мо­соз­наю­щей лич­но­сти.





[1] Натурали́зм (фр. naturalisme; от лат. naturalis – природный, естественный) – материалистическое атеистическое мировоззрение, рассматривающее природу как универсальный принцип объяснения всего сущего.

среда, 21 июня 2017 г.

Гибель богов натурализма. Часть 10. "Безумие" гениальности, святости и клиническое сумасшествие.

В данном подходе предлагается видение того, как христианское мировоззрение расширяет возможности науки о душе.

Лич­ность – это веч­ный ин­ди­ви­ду­аль­ный дух в воплощённом со­стоя­нии. Наи­бо­лее воплощённы­ми ти­па­ми лич­но­сти яв­ля­ют­ся твор­че­ский ге­ний и свя­той. Их ду­хов­ное «Я» наи­бо­лее ин­ди­ви­ду­аль­но, це­ло­ст­но, мо­на­дич­но и мно­го­гран­но. Ге­ний и свя­той наи­бо­лее от­кры­ты бы­тию, жиз­ни, наи­бо­лее во­пло­ще­ны и, вместе с тем, при­об­ще­ны к выс­ше­му бы­тию. Ге­ний имеет спе­ци­фи­че­ские и глу­бо­кие от­но­ше­ния с ду­хов­ны­ми пла­на­ми бы­тия, вы­но­сит из них твор­че­ский опыт, от­кры­вает но­вые истины и цен­но­сти, нор­мы до­б­ра, фор­мы кра­со­ты, фор­ми­рует но­вые идеа­лы. «Ге­ни­аль­ность свя­тость дерз­но­ве­ния, а не свя­тость по­слу­ша­ния» (Н.А. Бер­дя­ев). Свя­той яв­ля­ет­ся жи­вым во­пло­ще­ни­ем веч­ных цен­но­стей. Он не фор­му­ли­рует духовные идеалы, а реа­ли­зу­ет их в соб­ст­вен­ном об­ли­ке и судь­бе. Это два ма­ги­ст­раль­ных пу­ти пер­со­ни­фи­ка­ции бы­тия.


Пер­со­ни­фи­ка­ция – это вос­хо­ж­де­ние, воз­вра­ще­ние ду­ши на не­бо с пре­об­ражённой пло­тью: Хри­стос вос­крес не в чис­том ду­хе, а в преображённом те­ле. Ду­хов­ное вос­хо­ж­де­ние-са­мо­уг­луб­ле­ние уве­ли­чи­ва­ет бре­мя пло­ти. Чем вы­ше пик духовного вос­хо­ж­де­ния, тем ши­ре ос­но­ва­ние пи­ра­ми­ды воплощения; чем мощ­нее ду­хов­ный твор­че­ский им­пульс, тем тя­го­ст­нее груз жиз­ни. Уве­ли­че­ние бре­ме­ни бы­тия уси­ли­ва­ет кре­ст­ные стра­да­ния че­ло­ве­ка. Крест лич­но­го бы­тия воз­рас­та­ет од­но­вре­мен­но и по ду­хов­ной вер­ти­ка­ли, и по кос­ми­че­ской го­ри­зон­та­ли.

В судь­бе ге­ния и свя­то­го про­яв­ля­ет­ся тра­ге­дия кре­сто­не­се­ния личности: воз­вы­ше­ние в бы­тии уси­ли­ва­ет при­тя­же­ние не­бы­тия, са­мо­со­хра­не­ние тре­бу­ет не­пре­рыв­но­го твор­че­ско­го уси­лия. Лич­ность при­зва­на к пре­об­ра­же­нию ми­ра, к тво­ре­нию в нём Но­вой Ре­аль­но­сти, не тво­рить – зна­чит не жить. Подлинное твор­че­ст­во это не род за­ня­тий, а образ жиз­ни. Че­ло­век при­зван взять на се­бя от­вет­ст­вен­ность за всё, что вхо­дит в сфе­ру сво­бо­ды и вла­сти лич­но­сти, от­крыть­ся кос­мо­су, одухотворить мир пред­мет­ный. Смысл твор­че­ско­го ак­та в том, что­бы на­ча­ла, су­ще­ст­вую­щие са­ми по се­бе в раздрании и раз­дроб­лен­но­сти, со­брать в кос­ми­че­скую гар­мо­нию, со­еди­нить твор­че­ским зве­ном и запечатлеть в них новый творческий образ. В результате ду­ша ока­зы­ва­ет­ся по­лем встре­чи про­ти­во­по­лож­ных сил и сти­хий. Ге­ний и свя­той наи­бо­лее лич­но­ст­ны и в том смыс­ле, что от­кры­ли ду­шу кос­ми­че­ской и социальной пло­ти как ма­те­рии твор­че­ст­ва.

Та­ким об­ра­зом, лич­ность по­став­ле­на в та­кую эк­зи­стен­ци­аль­ную си­туа­цию, ко­гда для со­хра­не­ния сво­его «Я» она долж­на ак­тив­но твор­че­ски са­мо­ут­вер­ждать­ся. Что­бы жить, че­ло­век дол­жен тво­рить. Пре­кра­щая твор­че­скую борь­бу, че­ло­век не ос­та­ёт­ся на дос­тиг­ну­том, а не­из­беж­но де­гра­ди­ру­ет. Опыт ге­ния и свя­то­го вскры­ва­ет тра­ги­че­ские об­стоя­тель­ст­ва ду­хов­но­го пу­ти лич­но­сти.

Ге­ний – наи­бо­лее це­ло­ст­ный, уг­луб­лен­ный, мно­го­гран­ный че­ло­век, ост­ро ощу­щаю­щий и всецело реализующий своё твор­че­ское при­зва­ние соучастия в Божественном миросозидании. Подлинные гении противоположны демоническим натурам – «чёр­ным ге­ниям», об­ла­даю­щим вы­даю­щи­ми­ся та­лан­та­ми, но из-за са­та­нин­ской гор­ды­ни ис­поль­зую­щим их во зло, – на борь­бу с Бо­жи­им тво­ре­ни­ем и на раз­ру­ше­ние бо­го­че­ло­ве­че­ско­го об­раза бы­тия. Со­блазн бо­го­бор­че­ско­го ти­та­низ­ма под­сте­ре­га­ет ге­ни­аль­ность, и за­щи­той здесь мо­жет быть толь­ко сми­ре­ние твор­че­ст­ва: сво­бо­да про­тив про­из­во­ла, со­твор­че­ст­во Бо­гу во­пре­ки то­таль­но­му са­мо­ут­вер­жде­нию.


Твор­че­ст­во для гения яв­ля­ет­ся фор­мой са­мосозидания, поэтому он не может жить не творя. Ду­ша ге­ния наи­бо­лее мо­на­дич­на, цель­на, её про­яв­ле­ния в наи­боль­шей сте­пе­ни под­чи­не­ны эк­зи­стен­ци­аль­но­му цен­тру лич­но­сти. Ес­ли пси­хи­че­ская бо­лезнь – это, пре­ж­де всего, рас­кол ду­шев­но­го един­ст­ва, то ге­ний оли­це­тво­ря­ет наи­выс­шую сте­пень ду­шев­но­го здо­ро­вья. Но жизнь твор­че­ско­го ге­ния пред­став­ля­ет со­бой не­обык­но­вен­но ин­тен­сив­ное пре­об­ра­же­ние ми­ро­во­го хао­са и бес­смыс­ли­цы. Творческая лич­ность отличается повышенным беспокойством, неудовлетворенностью мирской обыденщиной, ибо она на­де­лена боль­шой чут­ко­стью к но­виз­не. В ге­нии кри­стал­ли­за­ция лич­но­ст­но­го «Я» со­про­во­ж­да­ет­ся наи­боль­шим рас­кры­ти­ем ми­ру, он на­хо­дит­ся в наи­бо­лее близ­ких от­но­ше­ни­ях с кос­мо­сом и предметным ми­ром: «Че­ло­век тем бо­лее ге­ниа­лен, чем боль­шее зна­че­ние име­ют для не­го все ве­щи» (О. Вей­нин­гер). Жизнь ге­ния – это ду­хов­ный подъ­ём, но од­но­вре­мен­но и при­ня­тие по­то­ка кос­ми­че­ской пло­ти. По­это­му взо­ру ге­ния от­кры­ты и не­бе­са, и пре­ис­под­няя. Ду­ша его вме­ща­ет про­ти­во­по­лож­ные сти­хии, ко­то­рые раз­ры­ва­ют её. Для со­хра­не­ния един­ст­ва «Я» не­об­хо­ди­мо не­пре­рыв­ное твор­че­ское уси­лие, со­еди­няю­щее но­вым смыс­лом из­на­чаль­но разъ­е­ди­нён­ное.

Та­кая по­ля­ри­за­ция уве­ли­чи­ва­ет на­пря­же­ние ду­шев­ной жиз­ни, так как цен­тро­беж­ные сти­хии раз­ры­ва­ют ду­шу. Для со­хра­не­ния един­ст­ва лич­но­сти на каждом этапе персонификации ге­ний вы­ну­ж­ден соз­давать но­вую ду­хов­ную скре­пу, со­вер­шить акт твор­че­ст­ва. Это воз­вы­ша­ет твор­ца в бы­тии, но и рас­ши­ря­ет ос­но­ва­ние «пи­ра­ми­ды» – по­ле при­ня­той пло­ти. Чем вы­ше вос­хо­ж­де­ние, тем боль­шее бре­мя ми­ро­вых ре­аль­но­стей за­мы­ка­ет­ся в ду­ше че­ло­ве­ка: по ме­ре воз­рас­та­ния лич­но­ст­но­го на­ча­ла раз­рас­та­ет­ся сфера ос­ваи­вае­мо­го кос­мо­са. Всё больше сти­хий вры­ва­ет­ся в ду­шу, что тре­бу­ет всё боль­ше­го на­пря­же­ния для са­мо­со­хра­не­ния. Что­бы со­хра­нить един­ст­во лич­но­сти, вновь не­об­хо­дим скре­п­ляю­щий твор­че­ский акт, ко­то­рый вновь воз­вы­ша­ет ду­шу ге­ния, но и уве­ли­чи­ва­ет бре­мя пло­ти... Ге­ний по­па­да­ет в «бе­зыс­ход­ную» си­туа­цию: чем боль­ше он тво­рит, тем боль­ше он дол­жен тво­рить во имя са­мо­со­хра­не­ния, – по­сто­ян­но твор­че­ски са­мо­ут­вер­ждать­ся. Жизнь ге­ния ста­но­вит­ся всё более внут­рен­не тра­гич­ной, и в этом крест ге­ни­аль­но­сти: «мужество быть» (Пауль Тиллих) вопреки силам небытия.

Ге­ний на­столь­ко во­пло­тил­ся, что ми­ро­вая плоть раз­ры­ва­ет ду­шу и не­ко­то­рые её сфе­ры мо­гут вы­па­дать из-под кон­тро­ля «Я». Над ге­ни­ем ви­сит да­мок­лов меч раскола душевной жизни и сознания – су­ма­сше­ст­вия. Он вы­ну­ж­ден не­пре­рыв­но спа­сать­ся от бе­зу­мия по­сто­ян­ны­ми твор­че­ски­ми ак­та­ми, сце­п­ляю­щи­ми ду­шу в един­ст­во. Как толь­ко ге­ний пе­ре­ста­ет тво­рить, он пре­вра­ща­ет­ся в бе­зум­ца, ли­бо сбегает в ал­ко­го­лизм, нар­ко­ма­нию... Та­ким об­ра­зом, од­но­вре­мен­но с цен­тро­ст­ре­ми­тель­ны­ми си­ла­ми в ду­ше твор­ца раз­во­ра­чи­ва­ют­ся цен­тро­беж­ные сти­хии, которым со­пут­ст­вуют на­строе­ния от­чая­ния, тос­ки, апа­тии, от­ра­жаю­щие тя­гу к ос­во­бо­ж­де­нию от не­вы­но­си­мо­го твор­че­ско­го бре­ме­ни. Эта не­обык­но­вен­но слож­ная внут­рен­няя жизнь с точ­ки зре­ния обы­ден­но­го рас­суд­ка вы­гля­дит ано­маль­ной. По фор­маль­ным при­зна­кам поч­ти ка­ж­до­му ге­нию мож­но по­ста­вить пси­хи­ат­ри­че­ский ди­аг­ноз, что и де­ла­лось не­од­но­крат­но. Так сон­мом пси­хи­ат­ров в 20-е го­ды бы­ли вы­не­се­ны ди­аг­но­зы: Пуш­ки­ну – пси­хо­па­тия, Тол­сто­му – ши­зоф­ре­ния, Тур­ге­не­ву – ис­те­рия, Дос­то­ев­ско­му – эпи­леп­сия. Кли­ни­че­ская кар­ти­на в дан­ном слу­чае впол­не на­кла­ды­ва­лась на ду­шев­ную жизнь пи­са­те­лей. Но пси­хи­ат­ры не мог­ли за­ме­тить глав­но­го – ду­ша ге­ния не вме­ща­ет­ся в рам­ки ка­те­го­рий психиатрии.


У ге­ни­аль­но­го че­ло­ве­ка от чрез­вы­чай­но­го твор­че­ско­го на­пря­же­ния мо­жет на­ру­шить­ся един­ст­во пси­хи­ки, поэтому ге­нию не­ред­ко свой­ст­вен­ны чер­ты ши­зо­ид­но­сти, пси­хо­па­тич­но­сти, ли­бо ис­те­рич­но­сти. Но это не оз­на­ча­ет, что его со­стоя­ние мож­но све­сти к кли­ни­че­ско­му за­бо­ле­ва­нию. Род «ге­ни­аль­но­го бе­зу­мия» не яв­ля­ет­ся кли­ни­че­ским су­ма­сше­ст­ви­ем, но ге­ний на­хо­дит­ся под по­сто­ян­ной уг­ро­зой рас­ко­ла соз­на­ния, ду­шев­ной бо­лез­ни. Ге­ний впа­да­ет в бо­лезнь ли­бо при доб­ро­воль­ном от­ка­зе от твор­че­ской мис­сии, ли­бо при над­ры­ве и сры­ве от не­вы­но­си­мо­го твор­че­ско­го уси­лия. Дра­ма­ти­че­ская внут­рен­няя жизнь ге­ния не­ред­ко про­хо­дит на гра­ни че­ло­ве­че­ских сил. Чем вы­ше духовное вос­хо­ж­де­ние, тем боль­ше ми­ро­вых ре­аль­но­стей за­мы­ка­ет­ся в ду­ше, и тя­жесть их оп­ро­ки­ды­ва­ет ду­шу в не­бы­тие. Чем боль­ше сте­пень во­пло­щён­но­сти, тем яв­ст­вен­нее уг­ро­за не­бы­тия, и тем силь­нее ис­ку­ше­ние уйти в не­бы­тие, притягивающее облегчением не­вы­но­си­мого жиз­нен­ного уси­лия. Бре­мя бы­тия мо­жет ока­зать­ся не­по­силь­ным для ге­ния, в котором мо­гут под­спуд­но фор­ми­ро­вать­ся стрем­ле­ния вы­рвать­ся из-под твор­че­ско­го гне­та.

Ино­гда тво­рец, стре­мясь снять не­вы­но­си­мое твор­че­ское на­пря­же­ние, да­ёт ход под­соз­на­тель­ным вле­че­ни­ям к са­мо­унич­то­же­нию. По­доб­ное тя­го­те­ние к ро­ко­вой раз­вяз­ке за­мет­но у Пуш­ки­на и Лер­мон­то­ва в по­след­ний пе­ри­од их жиз­ни: боль­шое ко­ли­че­ст­во вы­зо­вов на ду­эль, от­каз рез­ко из­ме­нить об­раз жиз­ни, что в дан­ных слу­чая бы­ло бы спа­си­тель­ным. «Причины у дуэли порядочной не было, и вызов Пушкина показывает, что его бедное сердце давно измучилось и что ему хотелось рискнуть жизнию, чтобы разом от неё отделаться или её возобновить» (А.С. Хомяков). Пушкин будто стремился к дуэли, чтобы покончить со своими проблемами. Ге­нии от­да­лись те­че­нию ро­ка, ко­то­рый они мог­ли бы, но не смогли пре­одолеть. Без по­ни­ма­ния этой ли­нии в их судь­бе не­воз­мож­но спол­на осоз­нать слу­чив­шее­ся. И это сви­де­тель­ст­вует: чем вы­ше пик лич­но­ст­но­го бы­тия, тем боль­шая про­пасть не­бы­тия раз­вер­за­ет­ся перед че­ло­ве­ком.

«Бе­зу­мие свя­то­сти», так же как и «бе­зу­мие ге­ни­аль­но­сти», – след­ст­вие при­ня­тия наи­боль­ше­го бре­ме­ни бы­тия. В лич­ном опы­те со­рас­пя­то­сти Хри­сту свя­той дос­ти­гал та­ких форм жиз­ни и мыс­ли, ко­то­рые не вме­ща­ют­ся в мир­ские фор­мы. Свя­той об­ре­тал не­ви­дан­ные в его ис­то­ри­че­ской сре­де нор­мы, про­кла­ды­вал но­вые пу­ти. Выс­ший опыт кре­сто­не­се­ния, к ко­то­ро­му при­зван ка­ж­дый че­ло­век и ко­то­рый яв­ля­ет «Бо­жию си­лу и Бо­жию пре­муд­рость» (1 Кор. 1, 24), на­ру­ша­ет при­выч­ные жиз­нен­ные ус­тои и по­то­му от­вер­га­ет­ся об­ще­ст­вом. Жития святых свидетельствуют, что дерз­но­вен­ный опыт свя­то­сти поч­ти все­гда осу­ж­дал­ся со­вре­мен­ной ему цер­ков­ной ор­то­док­си­ей. Ес­ли для по­гряз­ших в мир­ской жиз­ни опыт свя­то­сти вы­гля­дел бе­зу­ми­ем, то для со­вре­мен­ной ему цер­ков­ной ие­рар­хии он не­ред­ко ка­зал­ся со­блаз­ном.


Святость и гениальность – наивысшие формы проявления личности. Наиболее прямой путь к личной святости – монашеская аскеза – это путь не только самоумаления, но одновременно и мощное личностное самоутверждение: «Монашество есть (или, по крайней мере, должно быть) исключительное проявление личности, яркое свидетельство персонализма, не уживающегося с окружающим обывательством» (арх. Киприан).

С дру­гой сто­ро­ны, ду­шев­ный строй свя­то­го сла­гал­ся под воз­дей­ст­ви­ем ино­мир­ных цен­но­стей и по­то­му свя­той мог частию те­рять эм­пи­ри­че­ские свя­зи с ми­ром и обы­ден­ную ори­ен­та­цию в нём. Эта за­пре­дель­ность то­же вос­при­ни­ма­лась как па­то­ло­гия. Ду­хов­ный под­виг свя­то­сти тре­бу­ет та­ко­го на­пря­же­ния, что ду­ша свя­то­го мо­жет под­вер­гать­ся не­ко­то­рой де­зин­те­гра­ции. И та­кое вы­ра­же­ние боль­шо­го ду­хов­но­го на­пря­же­ния то­же мог­ло вы­гля­деть как «стран­ность» или бе­зум­ст­во­ва­ние. Как и ге­нию, свя­то­му мож­но по­ста­вить ка­кой-ли­бо ди­аг­ноз в духе со­вре­мен­ной пси­хи­ат­рии. Но бу­дет ли он ис­тин­ным, ес­ли за пре­де­ла­ми на­уч­ных пред­став­ле­ний ос­та­ёт­ся наи­бо­лее су­ще­ст­вен­ное из ду­шев­но­го строе­ния лич­но­сти?

Характерным примером «бе­зу­мия свя­то­сти» является юрод­ст­во ра­ди Хри­ста. Тип свя­тых-юро­ди­вых встре­ча­ет­ся толь­ко в Рос­сии. В ка­то­ли­че­ской Ев­ро­пе рус­ских свя­тых-юро­ди­вых на­по­ми­на­ет Фран­циск Ас­сиз­ский. Че­ло­ве­че­ское соз­на­ние под­чи­не­но нор­мам ци­ви­ли­за­ции и по­ра­бо­ще­но обы­ден­но­стью, оно ма­ло мо­ти­ви­ру­ет­ся сфе­рой долж­но­го. Юрод­ст­во ра­ди Хри­ста – это от­каз от обы­ден­но­го рас­суд­ка, под­чи­нён­но­го за­ко­нам ми­ра се­го, во имя Ра­зу­ма Бо­же­ст­вен­но­го: «Ес­ли кто из вас ду­ма­ет быть муд­рым в ве­ке сем, тот будь бе­зум­ным, что­бы быть муд­рым. Ибо муд­рость ми­ра се­го есть бе­зу­мие пред Бо­гом…» (1 Кор. 3, 18-19). Спа­си­тель за­дал об­раз про­по­ве­ди юрод­ст­вом: «Не об­ра­тил ли Бог муд­рость ми­ра се­го в бе­зу­мие?.. Ибо, ко­гда мир сво­ею муд­ро­стью не по­знал Бо­га в пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей, то бла­го­угод­но бы­ло Бо­гу юрод­ст­вом про­по­ве­ди спа­сти ве­рую­щих. Ибо и Иу­деи тре­бу­ют чу­дес, и Ел­ли­ны ищут муд­ро­сти; а мы про­по­ве­ду­ем Хри­ста рас­пя­то­го, для Иу­де­ев со­блазн, а для Ел­ли­нов бе­зу­мие…» (1 Кор. 1, 20-23).

Ост­ро пе­ре­живая не­со­от­вет­ст­вие ми­ра Хри­сто­ву Ло­го­су, юро­ди­вый от­ка­зом от мир­ско­го ра­зу­ма об­ли­ча­ет мир­ские цен­но­сти пе­ред ли­цом Са­мо­го Ра­зу­ма: «безумием мнимым безумие мира обличать» (церковное песнопение). В обыденной жизни юро­ди­вый вы­гля­дит бе­зум­цем. «Но Бог из­брал не­муд­рое ми­ра, что­бы по­сра­мить муд­рых; и не­мощ­ное ми­ра из­брал Бог, что­бы по­сра­мить силь­ное; и не­знат­ное ми­ра и уни­чи­жен­ное и ни­че­го не зна­ча­щее из­брал Бог, что­бы уп­разд­нить зна­ча­щее, для то­го, что­бы ни­ка­кая плоть не хва­ли­лась пред Бо­гом» (1 Кор. 1, 27-29). Свя­той-юро­ди­вый сми­рен­но от­ка­зы­ва­ет­ся от ин­ди­ви­ду­аль­но­го соз­на­ния и во­ли, до­вер­чи­во вру­ча­ет Бо­гу свою сво­бо­ду, растворяя себя в Боге, поэтому его именуют человеком Божиим. Эксцентричным поведением юродивый прикрывал своё благочестие, «бежа славы от человек». При этом в об­ли­чи­тель­ном юрод­ст­ве мо­жет сказаться и го­лос Бо­жий, ус­та­ми юродивого ве­щать Бо­же­ст­вен­ный Ра­зум (про­зор­ли­вость, про­ви­де­ние, про­ро­че­ст­во).


Пик Гол­го­фы – в за­пре­дель­ной не­зем­ной вы­ши­не. Смысл про­ис­хо­дя­ще­го на ней не­по­ня­тен суе­тя­ще­му­ся су­ще­ст­во­ва­нию у её под­но­жия. Как рас­пя­тие Хри­ста для Иу­де­ев со­блазн, а для Ел­ли­нов бе­зу­мие, так и со­рас­пя­тость юро­ди­во­го Хри­сту вос­при­ни­ма­ет­ся мир­ским рас­суд­ком как бе­зу­мие. Хри­сти­ан­ский под­виж­ник вы­гля­дит бе­зум­цем с точ­ки зре­ния ми­ра се­го: «Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога… Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всём, а о нём судить никто не может» (1 Кор. 2, 12.14-15). Духовный человек уда­ляется от мир­ско­го, всходит на Гол­го­фу, с вы­со­ты её ве­ща­ет то, что не ук­ла­ды­ва­ет­ся в рам­ки обы­ден­ных пред­став­ле­ний: «Муд­рость же мы про­по­ве­ду­ем ме­ж­ду со­вер­шен­ны­ми, но муд­рость не ве­ка се­го и не вла­стей ве­ка се­го пре­хо­дя­щих; но про­по­ве­ду­ем пре­муд­рость Бо­жию, тай­ную, со­кро­вен­ную, ко­то­рую пред­на­зна­чил Бог пре­ж­де ве­ков к сла­ве на­шей, ко­то­рой ни­кто из вла­стей ве­ка се­го не по­знал; ибо ес­ли бы по­зна­ли, то не рас­пя­ли бы Гос­по­да сла­вы» (1 Кор. 2, 6-8).

От­казываясь от кре­сто­не­се­ния лич­но­сти, человек замутняет об­раз Бо­жий в себе и раз­ру­шает собственные духовные ос­новы. Предательство человеческого назначения может обретать различные фор­мы: слу­же­ние идо­лам или ду­хам зла, порабощённость собственному своеволию и произволу, либо мирскими стихиям, хаосом, роком, обы­ден­но­стью, уход в наркоманию, в бо­лезнь... Но душа остаётся ответственной за раз­во­п­ло­ще­ние. Кли­ни­че­ское сумасшествие, в противоположность «бе­зу­мию» ге­ни­аль­но­сти и свя­то­сти, яв­ля­ет­ся фор­мой не-до­во­п­ло­щён­но­сти личности. Патологическая недовоплощённость мо­жет иметь раз­лич­ные при­чи­ны: либо срыв им­пуль­са во­пло­ще­ния по не­за­ви­си­мым от души об­стоя­тель­ст­вам, ли­бо своевольный от­каз от во­пло­ще­ния.

Ка­ко­вы ме­та­фи­зи­че­ские при­зна­ки сумасшествия? У здо­ро­во­го че­ло­ве­ка мно­го­об­ра­зие ду­шев­ной жиз­ни объ­е­ди­не­но его «Я» как ме­та­фи­зи­че­ским цен­тром лич­но­сти, на всех жиз­нен­ных про­яв­ле­ни­ях от­ра­жён его не­по­вто­ри­мый об­лик. Его по­ступ­ки ис­хо­дят из од­ной ин­стан­ции и груп­пи­ру­ют­ся во­круг неё. Ду­шев­ная бо­лезнь – это, пре­ж­де все­го, по­те­ря кон­тро­ля «Я» как суб­стан­ци­аль­но­го стержня лич­но­сти, что ведёт к рас­ще­п­ле­нию ду­ши и соз­на­ния на са­мо­довлеющие сфе­ры. Центр лич­но­сти раз­мы­ва­ет­ся, ослабевает лич­но­ст­ное са­мо­по­ла­га­ние, ду­шу за­то­п­ля­ют без­лич­ные сти­хии, ко­то­рые и оп­ре­де­ля­ют со­стоя­ния че­ло­ве­ка. Сфе­ры ду­ши ато­ми­зи­ру­ют­ся, вхо­дят в про­ти­во­ре­чие друг с дру­гом. Точка самосознания ин­ди­ви­ду­аль­ного «Я» без­воль­но «дрей­фу­ет» по ним, в ре­зуль­та­те че­ло­век впа­да­ет в раз­лич­ные не­свя­зан­ные и не­ус­той­чи­вые со­стоя­ния. Единство лич­но­сти распадается.


Пси­хо­со­ма­ти­че­ские за­бо­ле­ва­ния в боль­шин­ст­ве своём не зависят от во­ле­изъ­яв­ле­ния человека, поскольку причиной их являются на­ру­ше­ния фи­зи­че­ских функ­ций внешними воздействиями. Душа может недовоплотиться от надрыва под без­мер­ной тя­же­стью хао­са, разрушающего фи­зи­че­скую кон­сти­ту­цию и ду­хов­ный об­лик человека. Это мо­жет про­изой­ти при слу­чай­ных, ро­ко­вых, фа­таль­ных об­стоя­тель­ст­вах: от трав­м, бо­лез­ней, которые не­за­ви­си­мы от не­по­сред­ст­вен­но­го са­мо­по­ла­га­ния че­ло­ве­ка. При этом индивидуальное соз­на­ние за­глу­шено, его голос яв­ст­вен­но неслы­шим в мир­ской жиз­ни, кон­троль «Я» над ду­шев­ной жиз­нью со­хра­ня­ет­ся в ис­ка­жён­ных фор­мах и по пе­ри­фе­рий­ным ка­на­лам. Та­ко­вы не­ко­то­рые фор­мы оли­гоф­ре­нии – сла­бо­умия. При де­биль­но­сти, имбецильности, идио­тии ме­та­фи­зи­че­ский центр ду­ши ос­тал­ся за пре­де­ла­ми ми­ра се­го, а пе­ри­фе­рий­ная душевная сфера с час­тич­но оду­шев­лён­ной плотью стран­ст­ву­ет по ми­ру.

Но в боль­шин­ст­ве своём пси­хи­че­ские за­бо­ле­ва­ния яв­ляют­ся фор­мами от­ка­за от твор­че­ско­го на­зна­че­ния лич­но­сти, от все­лен­ской сво­бо­ды и от­вет­ст­вен­но­сти, от ут­вер­жде­ния бы­тия. Душа может совершить акт отвержения себя до вхо­ж­де­ния в мир, ли­бо в са­мой жиз­ни, ли­бо там и здесь. Пред­мир­но при­ни­мая бре­мя во­пло­ще­ния в кон­крет­ном мес­те и вре­ме­ни, ду­ша мо­жет не про­явить долж­ной энер­гии, ис­пу­гав­шись гря­ду­щей мис­сии или из­ме­няя ей. В ре­зуль­та­те в жизнь яв­ля­ет­ся не­до­во­п­ло­тив­ший­ся че­ло­век. Ис­ка­же­ние фи­зи­че­ской кон­сти­ту­ции че­ло­ве­ка мо­жет быть заложено до во­пло­ще­ния в ми­ру, ли­бо в мо­мент ро­ж­де­ния, что формирует основу ду­шев­ной бо­лез­ни (не­ко­то­рые случаи оли­гоф­ре­нии, ши­зоф­ре­ния, эпи­леп­сия, ма­ниа­каль­но-де­прессив­ный пси­хоз, пси­хо­па­тия). Мо­жет быть и так, что внеш­ние ор­га­нич­ные по­ра­же­ния оказываются по­водом для души бес­соз­на­тель­но «раз­ре­шить» се­бе от­ка­зать­ся от даль­ней­ше­го на­пря­же­ния во­пло­ще­ния.

Пси­хо­ген­ные же – чис­то пси­хи­че­ские бо­лез­ни яв­ля­ют­ся ре­зуль­та­том во­ле­изъ­яв­ле­ния ду­ши при жиз­ни, хо­тя оно мо­жет со­вер­шать­ся и глу­бо­ко под­соз­на­тель­но (нев­ро­зы, ис­те­рия). Че­ло­век вы­тес­ня­ет из соз­на­ния ви­де­ние жиз­нен­ной мис­сии. Ду­ша прячется в бо­лезнь от бре­ме­ни бы­тия лич­но­сти. Нев­ро­тик, на­при­мер, вы­тес­ня­ет из соз­на­ния факт прин­ци­пи­аль­ной тра­гич­но­сти лич­но­ст­но­го бы­тия, из­на­чаль­ной кон­фликт­но­сти ду­шев­ной жиз­ни. Это, как пи­сал Па­уль Тил­лих, «кон­флик­ты ме­ж­ду бес­соз­на­тель­ны­ми стрем­ле­ния­ми и ре­прес­сив­ны­ми нор­ма­ми, ме­ж­ду раз­но­го ро­да стрем­ле­ния­ми, пы­таю­щи­ми­ся ов­ла­деть цен­тром лич­но­сти, ме­ж­ду во­об­ра­жае­мым ми­ром и пе­ре­жи­ва­ния­ми ре­аль­но­го ми­ра, ме­ж­ду стрем­ле­ни­ем к ве­ли­чию и со­вер­шен­ст­ву и соз­на­ни­ем сво­его ни­что­же­ст­ва и не­со­вер­шен­ст­ва, ме­ж­ду же­ла­ни­ем быть при­ня­тым дру­ги­ми людь­ми или об­ще­ст­вом, все­лен­ной и пе­ре­жи­ва­ни­ем сво­ей от­вер­жен­но­сти, ме­ж­ду во­лей быть и не­вы­но­си­мым бре­ме­нем, на­ла­гае­мым на бы­тие от­кры­тым или тай­ным же­ла­ни­ем не быть».


Нев­ро­тик не раз­ре­ша­ет экзистенциальные про­бле­мы, а вы­тес­ня­ет их, вы­страи­вая сис­те­му нев­ро­ти­че­ской за­щи­ты: бре­до­вых фик­ций и боль­ных ил­лю­зий. У него не реа­ли­зо­вы­ва­ют­ся и ложно сублимируются мно­гие творческие потенции, что тоже искажает характер человека. Са­мо­по­ла­га­ние нев­ро­ти­ка ис­хо­дит не из лич­но­ст­но­го цен­тра, а на фик­тив­ной ос­но­ве ут­вер­жда­ет не­что час­тич­ное, пе­ри­фе­рий­ное: при­пи­сы­ва­ние се­бе не­су­ще­ст­вую­щих ка­честв, на­вяз­чи­во­сть, стра­хи, тре­во­ги по по­во­ду ил­лю­зор­ных опас­но­стей и нежелание видеть опасности ре­аль­ные. У ду­шев­но­боль­но­го ис­ка­жа­ют­ся от­но­ше­ния с бы­ти­ем, кос­мо­сом, ве­ща­ми. Он при­ни­ма­ет вто­ро­сте­пен­ные при­зна­ки пред­ме­та за сущ­но­ст­ные, или на­де­ля­ет пред­мет несу­ще­ст­вую­щи­ми ка­че­ст­ва­ми. Бо­лезнь, в дан­ном слу­чае, оз­на­ча­ет жизнь в ил­лю­зор­ном ми­ре. Та­ким об­ра­зом, нев­роз это та­кая по­пыт­ка из­бе­жать уг­ро­зы не­бы­тия (со­дер­жа­щую­ся во вся­кой эк­зи­стен­ци­аль­ной про­бле­ме), ко­то­рая ведёт к неприятию са­мо­го бы­тия.

Безумным ста­но­вит­ся че­ло­ве­к, от­ка­зав­шийся от бре­ме­ни твор­че­ского са­мо­со­зи­да­ния. Его душа те­ря­ет един­ст­во и раз­ры­ва­ет­ся на час­ти сти­хия­ми хао­са. Отдельные периферийные сферы души могут приобретать различного рода призрачные формы существования, вселяться в другие существа, присоединяться к разнообразным стихиям, персонифицируя их. С другой стороны, без­лич­ные си­лы вторгаются в душу и при­об­ретают в ней самостоятельное су­ще­ст­во­ва­ние, – от­то­го в бе­зум­це сильно выражаются су­ме­реч­ные сферы. В бе­зум­це мо­жет про­явить­ся и выс­шее со­из­во­ле­ние, и про­из­вол кос­ми­че­ских сти­хий, но собственное «Я» безвольно. Так как в больной душе разрушена духовная защита, она легко подвержена вторжению злых духов, некоторые психические болезни являются формами одержимости бесами. Обезличенная мутная душа становится плацдармом беснования зла в мире, её плоть оказывается орудием злых сил. В таких случаях всяческое лечение извне, а также всякие попытки самовосстановления личности безрезультатны без предварительного изгнания бесов с помощью известной практики христианской аскезы и молитвенной помощи Церкви.

Обыкновенно мы видим душевно-больного на фоне людей здоровых, где он выглядит оригинальным субъектом. Но ко­гда боль­ные на­хо­дят­ся вме­сте, можно за­метить, что здо­ро­вые лю­ди ин­ди­ви­ду­аль­ны, неповторимы, ду­шев­но же боль­ные од­но­об­раз­ны, их ре­ак­ции, по­ве­де­ние схо­жи до де­та­лей, их дей­ст­вия лег­ко пред­ска­зуе­мы (не­смот­ря на пол­ную их спон­тан­ность). К ним пра­во­мер­но под­хо­дить как к ти­пу, а не как к ин­ди­ви­ду. По­те­ря лич­но­ст­но­го об­ли­ка неизбежно ведёт к по­ра­бо­щаю­щей ме­ха­ни­стич­но­сти поведения. От­то­го раз­ные фор­мы ду­шев­но­го раб­ст­ва (одержимость обогащением, мания вла­сти) схо­жи по ме­ха­низ­мам про­яв­ле­ния с бе­зу­ми­ем.


Са­мо­убий­ст­во – это от­каз от бре­ме­ни бы­тия. Оно яв­ля­ет­ся ве­ли­чай­шим гре­хом в хри­сти­ан­ст­ве, ибо лич­ность при­зва­на Бо­гом про­жить жизнь и вы­пол­нить в ней свою мис­сию. Не­ред­ко сбегание в пси­хи­че­скую бо­лезнь яв­ля­ет­ся результатом ба­лан­си­ро­ва­ния ме­ж­ду страш­ным гре­хом са­мо­убий­ст­ва и не­по­силь­ным бре­ме­нем лич­но­ст­но­го бы­тия.

Ду­шев­ные бо­лез­ни из-за на­ру­ше­ния фи­зи­че­ской кон­сти­ту­ции че­ло­ве­ка мо­гут быть не толь­ко ре­зуль­та­том гре­хов­но­го вы­бо­ра са­мой ду­ши, но и гре­ха ко­го-ли­бо из близ­ких (на­след­ст­вен­ность, вро­ж­дён­ность, внут­ри­ут­ро­б­ные или ро­до­вые трав­мы, влия­ние сре­ды оби­та­ния). Со­бор­ная вза­им­ная от­вет­ст­вен­ность душ су­ще­ст­ву­ет уже пред­мир­но. Ес­ли в мир пу­щен не че­ло­век, а его тень, и в его обо­лоч­ке гос­под­ству­ют ан­ти­че­ло­ве­че­ские сти­хии, то ме­та­фи­зи­че­скую от­вет­ст­вен­ность за это и за зло, со­вер­шае­мое этим су­ще­ст­вом, не­сут все, кто при­час­тен к недово­пло­ще­нию.

Су­ще­ст­ву­ют эм­пи­ри­че­ские кри­те­рии раз­ли­че­ния ме­та­фи­зи­че­ских при­чин ду­шев­ной бо­лез­ни. Есть тип су­ма­сшед­ших, ко­то­рых в на­ро­де при­ня­то на­зы­вать бла­жен­нень­ки­ми, ду­рач­ка­ми. Они, как пра­ви­ло, не со­вер­ша­ют пря­мо­го зла, характер их ин­фан­тилен, они без­злоб­ны, не­по­сред­ст­вен­ны и без­за­бот­ны, на них лежит пе­чать не­до­во­п­ло­щён­но­сти, но не гре­ха. На ду­ше же, от­ка­зав­шей­ся от во­пло­ще­ния по соб­ст­вен­ной во­ле, за­пе­чат­лен из­на­чаль­ный грех, она агрессивна и тво­рит зло. Бе­зум­цы в Еван­ге­ли­ях на­зы­ва­ют­ся бес­но­ва­ты­ми, их из­ле­че­ние оз­на­ча­ет из­гна­ние злых бе­сов. Это го­во­рит о ви­нов­но­сти ду­ши, впав­шей в бе­зу­мие, то есть от­дав­шей­ся злу. Уход в су­ма­сше­ст­вие яв­ля­ет­ся от­ка­зом от ду­хов­но­го са­мо­кон­тро­ля, от­вет­ст­вен­но­сти и от­да­ние се­бя во власть злых сил (не­строе­ние сил). В ко­неч­ном ито­ге ду­шев­ная бо­лезнь ведёт к ума­ле­нию об­раза Бо­жия в че­ло­ве­ке, раз­ру­ше­нию трии­по­стас­но­го един­ст­ва лич­но­сти и раз­во­п­ло­ще­нию.


Ду­ша, от­ка­зав­шая­ся от сво­бо­ды, впав­шая в своеволие и про­из­вол, несёт за это от­вет­ст­вен­ность, по­сколь­ку из­на­чаль­но со­тво­ре­на сво­бод­ной и в глу­бо­чай­шем па­де­нии со­хра­ня­ет воз­мож­ность возвращения к свободе. Да­же от­ка­зав­ший­ся от сво­бо­ды че­ло­век со­хра­ня­ет по­тен­ции сво­бо­ды и спо­со­бен об­ра­тить­ся к по­мо­щи Бо­жи­ей, к спа­се­нию. Десница божественной по­мо­щи про­тя­ну­та к че­ло­ве­ку в лю­бых об­стоя­тель­ст­вах, – в этом бес­пре­дель­ное ми­ло­сер­дие и лю­бовь Бо­жия. По­это­му боль­шин­ство бе­зум­ных душ ме­та­фи­зи­че­ски-нрав­ст­вен­но вме­няе­мо. Они не­сут от­вет­ст­вен­ность пе­ред Твор­цом за не­до­во­п­ло­щён­ность и его по­след­ст­вия, хо­тя со­ци­аль­но-нрав­ст­вен­но мо­гут быть и не вме­няе­мы, ибо с точ­ки зре­ния зем­но­го соз­на­ния со­вер­ша­ют по­ступ­ки не­осоз­на­нно. По­это­му су­ма­сшед­шие под­ле­жат не че­ло­ве­че­ско­му, а толь­ко Бо­же­ст­вен­но­му су­ду. На этом ос­но­ва­на юри­ди­че­ская нор­ма, по ко­то­рой су­ма­сшед­ше­го мож­но и долж­но изо­ли­ро­вать – ог­ра­дить об­ще­ст­во от зла, но над его жиз­нью лю­ди не вла­ст­ны.

Ви­ды бе­зу­мия и су­ма­сше­ст­вия ред­ко встре­ча­ют­ся в чис­том ви­де, в боль­шин­ст­ве сме­ша­ны. К судь­бе твор­ца при­ме­ша­но не­твор­че­ское, а в судь­бе ге­ния – мно­го не­ге­ни­аль­но­го. У ге­ния мо­гут быть эле­мен­ты или пе­рио­ды ду­шев­но­го за­бо­ле­ва­ния. Ино­гда не­вме­няе­мый че­ло­век вдруг про­ры­ва­ет­ся в выс­шие ми­ры и че­рез бре­до­вые фан­та­зии про­гля­ды­ва­ют про­ро­че­ские об­ра­зы. Че­ло­век при­зван быть лич­но­стью все­гда и во всём. И в этом смыс­ле он обя­зан спол­на соз­на­вать свои ду­хов­ные воз­мож­но­сти и со­от­но­сить их с обя­зан­но­стя­ми зем­но­го на­зна­че­ния. Лич­ность долж­на до кон­ца бо­роть­ся за своё телесное, ду­шев­ное и ду­хов­ное здо­ро­вье, ибо нам да­ны си­лы для вы­пол­не­ния все­лен­ской твор­че­ской мис­сии.

Виктор АКСЮЧИЦ

.